— А как же я? Так просто меня оставишь?
— Без моей болтовни ты легко проживёшь. У тебя и так теперь в голове полно всякого мусора.
— Я думал, тебе со мной интересно, — сказал я. — А ты сбегаешь.
— Интересно, — голос стал почти шепчущим, — страшно интересно.Причём страшно здесь как раз ключевое слово. Поэтому и ухожу. Я слишком ленив, чтобы развлекаться собственным страхом.
— Ты же дух. Ты не должен бояться.
— Не должен — не значит не умею.
Потом он помолчал. И вдруг добавил, почти неразборчиво:
— А вообще, ты стал другим, парнишка. Сидеть у тебя внутри, как отдыхать в пещере с водоворотом. Мне нужен покой. А у тебя штормит.
С этими словами он исчез. Без театральных прощаний и спецэффектов.
Просто внутри стало тихо. И немного пусто.
Я медленно встал. Плечи вдруг стали тяжелее. И впервые за долгое время я почувствовал одиночество. Не то, что тянет, а то, что звенит пустотой. Сел на гальку. Прикрыл глаза и пытался услышать самого себя. Тишина. Только вода. Только шорох капель внутри черепа.
Я вспомнил Настю. Дашу. Вспомнил, как Никак совал свой мокрый нос мне в ладонь. Как дед молчал. И своим молчанием говорил.
— Что теперь? — спросил я вслух.
И вдруг услышал: «Ты идёшь. Но не туда, где был. И не туда, где будешь.»
Я выдохнул. Не потому что понял, а потому что услышал.
Небо над головой дёрнулось, как будто стекло пошло трещиной. Я, пошатываясь, встал. Позади был запечатанный проход в Навь. Вода осела, камни вновь стали тёмными и сухими. Впереди был мост, ночь и город.
Я был уверен, что в этом городе уже не буду чувствовать себя как дома.
Глава 20. Серебристый свет
Телефон зазвонил в тот момент, как только я перелил заваренный кофе из турки в чашку. Не успел даже сделать первый глоток: Настя.
В ответ моё сердце ёкнуло и на душе стало тепло и радостно. Словно проснулся не я, а само утро.
— Алло? — ответил я почти шёпотом.
— Стас, ты не поверишь… — она почти смеялась, но в голосе были слёзы.
— Поверю, если скажешь, что Даша… — я замер.
— Да, — выдохнула Настя. — Она вернулась. Полностью. Не частично, не на минутку. С ней снова можно говорить. Она узнала меня с первого взгляда, схватила за руку, как будто боялась, что я исчезну.
Я закрыл глаза, прижал телефон плотнее.
— Я рад. Честно. Сложно описать простыми словами мою радость.
— Она… она спросила про тебя. «А где тот, кто меня звал?» — так и сказала. Как будто что-то знала.
— Может, и знала, — я улыбнулся. — В таких вещах не бывает случайностей.
— Говорит, что снилось, как кто-то держал её крепко и шептал сквозь стекло. Как будто мир за зеркалом дышал ею. А потом, в какой-то момент отпустил.
— Мир умеет отпускать, — пробормотал я. — Только не сразу.
— Стас, — Настя помолчала, — а ты сам-то как? Ты… ты вообще в порядке?
— Вроде да. Хожу, дышу, даже кофе вот сварил. Хотя, если честно, запах его почему-то не чувствую. И всё вокруг стало как-то на тон тише.
— Может, это просто усталость?
— Может. А может, я сам стал тише. Иногда мне кажется, что я больше не рулю этой жизнью, а просто дрейфую по течению, зажав в пальцах баранку, которая больше ничего не поворачивает. Только держусь из упрямства. Как будто сам себе шофёр судьбы, которой уже нет на карте.
— Не говори так, — она вдруг заговорила громче, как будто хотела меня убедить.
— Гони от себя эти глупые мысли. Слышишь меня? Ты ведь... один из тех, кто остаётся, даже если всё вокруг рушится.
Я молчал. Смотрел, как пар поднимается от чашки, и думал, что, может, она права. Но почему тогда кажется, что меня уже нет в этой комнате?
— Я рада, что у тебя получилось, — сказала Настя тише. — Что ты сделал это. Вернул её.
— Это не только я, — сказал в ответ. — Это… ну, не знаю. Иногда просто оказываешься в нужном месте. С нужным предметом в руке. С правильными словами.
— Ты всё шутишь. А я думала, ты скажешь, что это судьба.
— Нет, — покачал я головой, — я не верю в судьбу. Я верю в личный выбор.
Настя выдохнула.
— Если бы я выбирала… я бы выбрала остаться с тобой.