— На самом деле, никто не знает, как должно быть с сущностями её уровня. Это ещё не считая того, что за последние лет сто пятьдесят никто не пытался пробиться оттуда к нам, в Явь.
— Тогда может быть, вы в курсе. Что со мной? Почему я не чувствую себя до конца собой?
Он поднял руку, которая напоминала корень, вытянутый из земли.
— Ты пересёк грань. Не ту, что между мирами. А ту, что у тебя внутри.
Ты был человеком. Потом стал шаманом. Возможно, слишком быстро. Мне кажется, что теперь ты нечто другое.
— Очень это неприятно и непривычно. Я хочу быть просто собой.
— А кто ты сам?
— Рулевой Стас, — усмехнулся я.
— Но кто ты на самом деле?
Я не знал, что ответить. Мне казалось, что меня стало слишком много, и, одновременно, слишком мало. Как будто моя душа размывается дождём по лобовому стеклу.
— Всё, что ты потерял, — продолжил Хранитель, — ты отдал добровольно. Чтобы спасти других. Это делает тебя сильным. Но, в то же время уязвимым. Потому что теперь ты не в равновесии.
— Я не герой, — выдохнул я. — Я просто не мог иначе.
— Именно поэтому ты и нужен. Герои горят ярко и быстро гаснут. А ты как вода. Течёшь туда, где не ждут, и размываешь скалы. Ты не сражаешься — ты проникаешь.
Я сжал ладони.
— И что теперь? Я буду медленно умирать? Исчезать?
Он покачал головой.
— Ты не умираешь. Ты превращаешься. В то, что будет нужно Яви.
Может быть в духа. А может, в того, кто слушает сны мира. Или в голос, который однажды услышит другой такой же, как ты.
— А если я не хочу? — спросил я и продолжил, не дожидаясь ответа — Я боюсь не смерти. Я боюсь раствориться, исчезнуть не телом, а самим собой. Боюсь исчезнуть так, что никто даже и не вспомнит, каким я был до этого и был ли вообще.
Он поднял на меня свои холодные зелёные глаза.
— Это будет твой выбор. Тебя никто не заставит. И уж точно не Велесов Круг.
— Велесов Круг… — Я вскинул брови. — Вы же наблюдатели. Почему вы не вмешались раньше?
— Потому что иногда вмешательство рушит баланс сильнее, чем бездействие. Мы не стоим на стороне добра. Мы стоим на границе. И наблюдаем. Иногда помогаем. Но обычно просто запоминаем.
— А я теперь часть этой границы?
Он не ответил. Только слегка наклонил голову, словно слушал не мои слова, а моё молчание.
— Я чувствую, — сказал я. — Мне кажется, что изнутри меня на мир смотрит кто-то ещё. Но это не тот дух, что подселялся. И это не вода. Это что-то другое.
— И это хорошо, — мягко произнёс Четвёртый. — Значит, ты не пуст. Ты как сосуд. Но суть этого поймёшь немного позже. Ты пока не готов.
Я встал.
— Спасибо. Ничего не понятно, но жутко интересно. Не знаю, что это всё значит.
— Всё путаное становится ясным, когда ты идёшь вперёд. Не оглядывайся. Просто иди.
Я уже хотел уйти, но обернулся.
— А если я проснусь и не вспомню, кто я?
Он кивнул.
— Ты всё равно останешься собой. Даже без имени. Даже без формы. Потому что ты будешь двигаться вперёд. А это — главное.
Я молча кивнул. Развернулся и пошёл к выходу.
***
Вернулся в квартиру деда когда уже стемнело. Двор был давно знакомым, но почему-то казался выцветшим, как будто кто-то приглушил все краски, заменив летний июнь на серый фильтр. Даже листья деревьев шевелились неестественно.
Поднялся пешком, не дожидаясь лифта. Он всё равно давно напрягал меня тем, что долго думал перед тем, как открыться.
Зашёл в квартиру и захлопнул за собой дверь. Постоял в прихожей. Тишина.
Прошёл в кухню, достал свой кофейный набор. Залил воду в турку, поставил на огонь. Пока кофе грелся, смотрел в окно.
На оконном стекле было моё отражение. Но оно казалось чужим. Немного размытым. Немного не моим.
Посмотрел в зеркало у холодильника и не сразу понял, кого там вижу. Лицо —моё, только очень уставшее. Тени под глазами, появившиеся то ли от недосыпа, то ли от долгого пребывания в месте, где не было солнца.
Губы бледнее обычного. И какой-то странно ждущий взгляд.
Я сделал глоток кофе и не почувствовал вкуса. Сел за стол и положил руки на дерево. Пальцы дрожали.
— Я тут, — сказал я себе вслух. Ответом, естественно, была тишина.