Румо задумался.
— А представь: в бою ты лишился глаз — всякое бывает! А со мной можно сражаться хоть с закрытыми глазами.
— Ты можешь видеть?
— В любом направлении. Только не спрашивай как.
— Я и сам вижу с закрытыми глазами. Носом. Ушами.
— Серьезно?
— В любом направлении. Только не спрашивай как.
— Вот как? Хм. Ну вот еще: я умею читать не только твои мысли, но и мысли противника. Могу предугадать любой его маневр.
— Правда?
— Правда… правда… правда… — нашептывал меч, будто гипнотизируя.
— Ну уж нет! — воскликнул Румо. — Это одна из твоих штучек.
— Стой! Могу доказать.
— Как же? — спросил Румо.
— Как? Дай-ка подумать. А, вот: может, тебе есть, с кем свести счеты в этом городе?
— Еще бы. Конечно, есть.
— Есть у него меч или еще какое оружие?
— Целая куча. Он лучший фехтовальщик в городе.
— Тем лучше. Послушай-ка, если мы вместе проучим этого выскочку, ты поверишь, что мы созданы друг для друга?
— Может быть.
— Идем же к нему!
Ушан Делукка пребывал в отличном настроении. Он недавно встал с постели, проспав двенадцать часов и хорошенько отдохнув, выпил кофе и съел яичницу из восьми яиц.
«Какая отличная штука — жизнь! — думал он. — Недурно бы теперь принять ледяной душ и поработать в фехтовальном парке».
Вообще-то, Ушан редко бывал в хорошем расположении духа. Он славился не только мастерством фехтования, но и сильнейшими перепадами настроения. И дело тут вовсе не в самочувствии Ушана, а в погоде: Ушан очень чутко воспринимал ее перемену.
— Какая будет погода, Ушан? — спрашивал его едва ли не каждый встречный во время прогулок по Вольпертингу. Прикрыв лапой глаза, Ушан втягивал носом воздух и отвечал, к примеру, так:
— Над Цамонийским океаном — область низкого давления, она движется на восток. Над сушей — область высокого давления, и едва ли она уйдет на север. Изотермы и изобары делают свое дело. Температура воздуха — в пределах нормы относительно среднегодовых показателей, относительно самого холодного и самого жаркого месяца и относительно нерегулярных месячных колебаний. Упругость водяного пара демонстрирует показатели максимума, влажность воздуха умеренная. Иными словами, день будет ясным.
И за верность прогноза можно было ручаться головой.
Малейшие перемены погоды доставляли Ушану чрезвычайные неудобства. Будто через мозг пропускали электрические разряды, барабанные перепонки протыкали раскаленными иглами, а в глаза лили кипяток. Мешки под глазами становились темно-фиолетовыми, словно их наполнили свинцовой дробью, на лбу выступали глубокие морщины. При низком атмосферном давлении Ушан корчил такую гримасу скорби, что при одном взгляде на него хотелось плакать, и даже собственная его кошка с шипением пряталась подальше. В такие минуты жизнь казалась Ушану пыткой, и он с наслаждением размышлял о смерти. Не в силах вынести такие перепады настроения, от него даже ушла первая жена.
— Сидит весь день на подоконнике у себя наверху и разговаривает с урной, в которой хочет быть погребен, — вот что сказала Урла Делукка, урожденная Флоринт, подавая бургомистру заявление о разводе. — Я места себе не нахожу, только и думаю, что он вот-вот бросится из окна. Да еще эта гримаса! Он милый парень, когда светит солнце, но я больше не могу. Познакомились-то мы весной, но потом пришла осень, и…
Сегодня Ушан чувствовал себя превосходно. Над Цамонией установилось высокое атмосферное давление, светило солнце, ветра не было. Он сидел в башне школы фехтования и листал новый циркуляр Цамонийского союза учителей фехтования. От звонка дверного колокольчика Ушан вздрогнул. Он не ждал гостей. Школа сегодня закрыта из-за ярмарки. Ушан выглянул в окно: внизу стоял Румо. Румо Цамониец.
— Здравствуй, Румо! — крикнул Ушан. — Вот не ожидал! Что у тебя?
— Я пришел вызвать тебя на дуэль.
— Что?
— Я пришел… Ты слышал, что я сказал!
— Мальчик мой, ты с ума сошел? Или это розыгрыш? Твои приятели спрятались за углом и умирают со смеху?
— Я пришел вызвать тебя на дуэль, — строго повторил Румо. С башни Ушану открывался превосходный обзор. Кроме Румо, вокруг никого не было.
— Ступай домой, мальчик. Встретимся на уроке. — И он закрыл окно. Ох, уж эти школьники — как с цепи срываются во время ярмарки. Покачав головой, Ушан снова уселся за стол.