Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре.
Самое главное — чтобы противник успел забыть о кувыркавшейся в воздухе шпаге. Чем выше ее подбросить, чем больше она успеет перевернуться в полете и чем ожесточеннее в это время драться, тем больше шансов на благоприятный исход.
Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять.
Теперь инициатива перешла к Ушану, и он показал все, на что способен. На Румо со всех сторон посыпался град ударов и уколов, да с такой скоростью, о какой он и помыслить не мог. Румо и не заметил, что Ушан водит его кругами.
Тридцать, тридцать один, тридцать два.
Долетев до высшей точки, шпага Ушана неуклюже кувыркнулась в последний раз.
Тридцать три.
Так высоко шпагу Ушан еще не забрасывал. Она полетела на землю, тяжелым эфесом вперед.
Самое важное в многократном Делукке — вовремя оказаться в том же месте, где начали поединок. И вот Ушан ловко подвел Румо именно сюда. Тот был слишком занят и не заметил опасности сверху. На Румо ураганом сыпались удары и уколы, летели искры, и вдруг, откуда ни возьмись, у соперника в лапах оказалась вторая шпага. Ушан точно все рассчитал и схватил оружие прямо перед носом Румо. От неожиданности тот самую малость замешкался, а учитель, улучив минуту, ухватил Львиный Зев своими двумя клинками и резким движением вырвал из лап Румо. Описав в воздухе дугу, демонский меч воткнулся в ствол березы.
— Ай-яй! — раздался в голове Румо голос Львиного Зева.
Ушан приставил обе шпаги к шее Румо. Поединку конец.
— А теперь ступай домой, — велел Ушан Делукка. Не удостоив Румо более ни единым взглядом, он воткнул шпаги в землю и, накинув плащ, удалился из парка. — Да, и не забудь свой кухонный нож, — крикнул он, прежде чем скрыться из виду.
Румо вновь почувствовал головную боль и неприятный привкус во рту, будто только что проснулся с тяжелого похмелья. Мысли путались. Не помня себя, он шатался по переулкам Вольпертинга. Издалека доносилась ярмарочная музыка.
— Ну? Как все прошло? — спросил вдруг Львиный Зев.
Румо даже злиться не мог.
— Львиный Зев? Где ты был все это время?
— Честно говоря, не знаю. Наверное, потерял сознание или что-то в этом роде. Вот ты знал, что мечи могут терять сознание? Я — нет, ха-ха-ха! Пришел в себя, когда вдруг воткнулся в дерево. Я что-то пропустил?
— Потерял сознание?
— В самом начале поединка вдруг стало темно. Помню, как на меня летит шпага, удар и…
— Ты меня подставил! Сам толкнул меня на эту драку, а в самый ответственный момент потерял сознание! — пыхтел Румо.
— Ах, какой же ты черствый! Я еще в себя не пришел! Это же мое первое сражение. Я же не знал, что все случится так быстро. Очень быстро! Ух! Да знаешь ли ты, что значит удариться о другой клинок? Искры видел?
— Тоже мне, меч называется, — сопел Румо. — Смешно!
— Я нож, — буркнул Львиный Зев.
— А, значит, нож?
— Да, и что? Думаешь, раз так — у меня нет чувств?
— Чувствительный нож теряет сознание! Хорошенькое подспорье в драке. Подумать только — из целого арсенала выбрать именно тебя! С тем же успехом можно драться цветком тюльпана. Да знаешь, кто ты? Ты…
— Сказать тебе, кто я на самом деле? Сказать? Я — тебе — скажу!
Румо остановился.
Львиный Зев продолжил срывающимся голосом:
— Во мне заключен вовсе не демонский мозг. А мозг тролля. Да, пещерного тролля! Вот и все.
— Так ты тролль?
— Ну разумеется! Самый обыкновенный пещерный тролль. Оружия отродясь не держал. Работал в штольне в Демонских горах, добывал ляпис-лазурь, и тут этот треклятый метеорит! А так-то я не держал в лапах ничего опаснее, чем кайло. Видать, меня здорово расплющило метеоритом, раз меня спутали с воином-демоном. Так я и попал в эту чертову штуковину — другого объяснения не вижу.
— То есть ты не только не воин-демон, но еще и тролль?
— Был когда-то.
— Час от часу не легче! Вчера — демонский меч, а сегодня — нож, в котором засел пещерный тролль. Довольно. Брошу тебя в реку.
— Что?
Румо зашагал вперед.
— Эй! Куда ты направляешься?
— К Вольперу. Утоплю тебя там.