Измотанный битвой Румо с мечом в лапе пробирался по Нурнийскому лесу. Он искал родник, пруд или лужу: смыть кровь нурнии.
— Мне кажется, мы двое могли бы стать лучшими друзьями, — начал Львиный Зев.
— Друзьями? — удивился Гринцольд.
— Ну да. Боюсь, нам много времени предстоит провести вместе — не лучше ли нам подружиться, дорогуша?
— Дорогуша? Что за кошмарный сон? Последнее, что помню, — черная фигура с косой, а потом…
— Ты умер.
— Умер? Так это подземный мир? Где же огромные котлы с кровью? Где все мои убитые враги, насаженные на раскаленные колья, горящие в вечном демонском пламени?
— Ну, на самом деле смерть совсем не такая, какой ее по своему скудоумию представляли твои сородичи.
— Скудоумию? Это кто тут скудоумный? Где мой меч?
— У тебя больше нет меча! Ты сам меч.
— Я меч? Как это? О, голова…
— И головы у тебя нет. Ха-ха-ха!
— Нет головы? Да кто ты?
— Нет, долго я так не протяну, — застонал Румо. — Теперь их двое!
— А ты кто? — спросил Гринцольд. — Воин-демон?
— Нет.
— Он вольпертингер.
— Что еще за вольпертингер?
Румо заметил маленький родник, бивший между двух валунов. Усевшись рядом, он воткнул меч в землю и стал умываться.
— Прежде чем идти дальше, — начал он, — стоит обсудить кое-какие важные вопросы.
— Какие еще важные вопросы? — переспросил Гринцольд. — Да кто вы такие, в конце концов?
— Мне объяснить или ты сам? — теперь говорил Львиный Зев.
— Давай ты, — вздохнул Румо. — Из меня неважный рассказчик.
Листва нурнийского леса заметно поредела, подъем стал более пологим, тут и там из земли торчали толстые черные корни — они могли принадлежать только нурнийскому дубу. Румо решил, что до вершины недалеко. Ступал он осторожно, внимательно приглядываясь к опавшим листьям.
— Что же получается? — резюмировал Гринцольд. — Я меч и одновременно сушеный мозг. Я мертв, но при этом жив. Ты говорящий рогатый пес, а этот неприятный голос — мертвый тролль, он же меч?
— Примерно так, — кивнул Румо.
— Что значит «неприятный»? — возмутился Львиный Зев.
— Какой кошмар! — простонал Гринцольд.
— Тебе не угодишь! — огрызнулся Львиный Зев. — Ты мертв, дорогуша! И все-таки не совсем отлучен от жизни. Такое редко выпадает. Будь хоть немного благодарен.
— Положим, это не сон! И я на самом деле меч…
— Половина меча!
— Половина меча. Что от меня требуется? Убивать? Проливать кровь?
— Нет, вырезать шкатулку.
— Шкатулку?
— Шкатулку для возлюбленной, — прошептал Львиный Зев.
— Но сперва срубим дерево. Все по порядку.
— Я Гринцольд, воин-демон! Мой дух вселился в меч не для того, чтоб рубить деревья. Мое дело — убивать!
— О боже.
— Вы можете оба немного помолчать? Похоже, мы у цели.
Земля под ногами густо поросла корнями. Куда ни глянь — всюду черная древесина. На вершине холма стояло гигантское дерево — никогда прежде Румо такого не видел. Дуб раскинул ветви метров на сто в разные стороны, высота же не превышала и десятка метров.
— Нурнийский дуб, — выпалил Румо. — Да тут хватит на тысячу шкатулок.
На старом дубе и в траве у его подножья резвилась лесная живность: единорожка, двуглавая куропатка, покрытая шерстью, одноглазый филин и ворон. Прямо под деревом жевал траву цамонийский косой заяц.
Румо вынул меч из-за пояса.
— Наконец-то, — вздохнул Гринцольд. — Убьем зайца.
Румо подошел к дубу и стал прикидывать размеры. Небольшая толстая ветка, что торчит на уровне плеч Румо, кажется, как раз подойдет. Румо замахнулся мечом.
— Не советую этого делать, — услышал он тихий голос. — Категорически не рекомендую рубить нурнийский дуб без разрешения.
Румо обернулся. На поляне никого, кроме зверей, не оказалось.
— Кто это? — пробасил Гринцольд.
— Я тут, внизу! — отозвался голос.