— А мне нет, — прорычал Гринцольд.
— Мы бы могли открыть мастерскую: «Румо и Львиный Зев — резьба по дереву. Шкатулки и другие подарки возлюбленным». Успех был бы огромный.
— Замолчите оба! Там кто-то есть.
Румо замер на месте, прислушиваясь. Они шли по холмистой местности, заваленной камнями величиной с дом и поросшей хилыми соснами. По земле стелился туман.
— Опасность? — шепнул Львиный Зев.
— Опасность? Будем защищаться? Будем убивать? — обрадовался Гринцольд.
— Их трое. Запах мне знаком… но откуда? Это не вольпертингеры. Пахнут неприятно, но опасности не чую. Воняет какой-то гнилью.
— Черт! — выругался Гринцольд. — Но все равно можем их прикончить. За вонь.
— Во всяком случае, застигнем врасплох, — шепнул Румо. — Они прячутся вон за тем огромным валуном.
Неслышно, словно туман, Румо пробирался по склону холма, петляя между камнями. Стал осторожно обходить большой серый камень. Вонь усиливалась. Вольпертингер учуял и другие неприятные запахи. На всякий случай Румо взялся за меч.
— Смерть… — прошептал Гринцольд.
— Жабий помет! — завопил в тумане противный голос. — Где жабий помет?
— А мне откуда знать? — грубо отвечал другой голос. — Возьми тухлые языки жаворонков. Пахнут примерно так же.
Румо вышел из укрытия.
— Добрый день, — сказал он.
Ноппес-Па, Попсипила и Шшш, три ужаски с ярмарки, ходили кругами. Они уставились на Румо — похоже, он и впрямь застал их врасплох. Ужаски собрались вокруг черного чугунного котла, где булькало отвратительное вонючее варево. Поодаль стояла телега со всевозможными алхимическими приспособлениями.
— Тыыы! — завопила Ноппес-Па, тыча пальцем в Румо. — Тыыы!
— Тебе что здесь нужно? — каркнула Попсипила, пугливо косясь на меч. — Хочешь нас ограбить? Едва ли тебе что-нибудь приглянется, если ты не ужаска.
Румо сунул меч за пояс.
— Я просто мимо проходил, — ответил он. — Не знал, что это вы. Простите за беспокойство.
— Тыыы! — проревела Ноппес-Па. — Я вижу твое будущее! Попадешь в лес из лап, но одолеешь чудовище! Будешь говорить со зверями и деревьями!
— Это уже случилось, — возразил Румо.
— Ха-ха-ха! — захохотала Попсипила. — Вот так ужаска! Предсказывает прошлое.
Ноппес-Па хмыкнула, выставив вперед подбородок.
— Хочешь услышать настоящее предсказание, малыш? — спросила Шшш. — Мы как раз варим зелье предсказаний… Вообще-то собирались его консервировать, но свежее — еще лучше. Ну, так как?
— О, нет, спасибо, я тороплюсь… Не буду вам мешать.
Румо прошел мимо ужасок, увязая в тумане.
От одной только вони хотелось скорее сбежать подальше.
— И ничего не хочешь узнать про серебряную нить? — лукаво спросила Шшш. — Помнится, на ярмарке ты заинтересовался.
Румо остановился и задумался.
— У меня нет при себе денег.
— За счет заведения, — хихикнула Попсипила. — В благодарность за то, что не ограбил нас.
— Ладно, — согласился Румо. — Так что там с нитью?
— Погодиии, — протянула Шшш, — не так быстро. Мы же не в сказке! — Две других ужаски натянуто засмеялись над старой шуткой.
— Сперва нужно закончить обряд, — пояснила Ноппес-Па. — Так где жабий помет?
— Я же сказала, у нас нет жабьего помета. Возьми эти чертовы языки жаворонков!
Ноппес-Па брезгливо достала из стеклянной банки несколько осклизлых кусочков мяса и бросила их в кипящий котел. Оттуда с шипением взметнулось желтоватое облако серы. Румо отступил на шаг, а ужаски хором запели хриплыми голосами:
Взглянув на Румо, Попсипила сказала:
— Это значит, что все будет так, как предначертано, — понимаешь? И ничего нельзя…
— Я понял, — оборвал ее Румо. — Может, пора?..
Ужаски склонились над клокочущим варевом.
Румо переминался с лапы на лапу. И почему, спрашивал себя Румо, он так нервничает из-за этих глупых фокусов? Пожалуй, Урс был прав: следовало держаться подальше от этих чертовых перечниц.