Ужаски замерли над котлом, как завороженные.
— Как это все интересно, — прошептал Львиный Зев.
— Надо было их прикончить, — проворчал Гринцольд.
— Ну? — не вытерпел Румо. — Что вы там видите?
Выйдя из оцепенения, ужаски многозначительно переглянулись. По всему видно было, что они в замешательстве.
— Ох…
— Хм…
— Шшшшш…
Наклонившись друг к дружке, они зашушукались.
Румо окончательно потерял терпение.
— Да что там?!
Товарки подтолкнули вперед Ноппес-Па.
— Послушай-ка, — начала она с самым озабоченным видом. — Много лет мы предсказываем судьбу, но с таким столкнулись впервые. Мы видели твое будущее. Четко, ясно, в мельчайших подробностях. Без всякого тумана, ряби и тому подобного. Это самое четкое видение в моей практике.
— И в моей, сестрица! — подхватила Попсипила.
— И мне яснее видеть не приходилось, — кивнула Шшш. — Как на ладони.
Ноппес-Па нервно теребила плащ.
— Итак, мы видели, что тебя ждет, мальчик мой. И мы все вместе решили…
— Ну?
— …не говорить тебе.
— Почему?
— Уж поверь, мы с трудом сдерживаемся, — ответила Ноппес-Па.
— Мне пришлось изо всех сил прикусить язык, — встряла Попсипила.
— Ступай, парень, пока нам не пришлось зашить себе рты! — крикнула Шшш.
Румо почувствовал, что его надули.
— Я думал, ваша профессия — предсказывать будущее.
— Перережь им глотки! — заклинал Гринцольд.
— Предсказывать светлое будущее — вот наша профессия, — возразила Попсипила. — Вот тебе пример: однажды я предсказала одному каменщику из Гральзунда, что на следующий день он погибнет на стройке под грудой кирпичей. Что же он сделал? Взял выходной, чтобы не идти на стройку. Но на месте ему не сиделось, он побежал в город, и ноги сами принесли его на стройку. Кирпичей, которые могли бы упасть, не видать. Другие каменщики пригласили его подняться, раз уж ему все равно делать нечего. Дескать, все кирпичи уложены в стену — что может случиться? Он послушался, и тут — бум! — будто с неба ему на голову падает груда кирпичей. Никто так и не понял, откуда они взялись. — Попсипила подняла тонкий указательный палец. — К чему я это говорю? К тому, что судьбу можно предсказать, но нельзя изменить. И это, скорее, проклятье, чем дар. Вот почему мы даем только благие предсказания: чтобы не чувствовать себя виноватыми.
— А хуже всего то, что некоторые и впрямь считают нас виноватыми! И жгут ужасок на кострах, — мрачно добавила Шшш.
Румо вынул меч.
— То-то же! — обрадовался Гринцольд. — Пора отрубить эти отвратные головы.
— Слушайте-ка, — нетерпеливо перебил их Румо. — Я не просил вас предсказывать будущее, вы сами навязались. И теперь я хочу все знать. Не вынуждайте вас вынуждать! — Он размахнулся мечом.
Ужаски отпрянули. Снова встав в кружок, они наклонили головы и зашептались. Ноппес-Па выступила вперед.
— Хорошо, предлагаем компромисс: мы предскажем тебе будущее, но немного зашифруем предсказание. И изменим порядок событий.
— Ладно, — вздохнул Румо, убирая меч за пояс.
Выпучив глаза и воздев лапы к небу, Ноппес-Па начала вещать.
— Ты попадешь в лес из лап!
— Это что у вас, любимое предсказание? Я слышал это дважды! — разозлился Румо.
— Значит, и сбудется дважды, черт побери! — выругалась Ноппес-Па. — И в другой раз лапы окажутся длиннее!
Тут Попсипила подошла ближе.
— Ты пройдешь по озеру, как по земле, и сразишься с ожившей водой! — прогремел ее голос.
— Черта с два я полезу в озеро, — возразил Румо. — Я и плавать-то не умею.
Настала очередь Шшш.
— Ты отправишься на поиски сердца ходячей смерти, но отыщешь его лишь в темноте! — мрачно объявила она.
Румо хмыкнул.
— Зашифровали так зашифровали!
— Еще кое-что, — сказала Попсипила.
— Говори!
— Вот ты строишь из себя героя, размахивая мечом. Но в девчонках ты ничего не смыслишь.
Румо покраснел.
— Снова пророчество? — спросил он.
— Нет. Это так, общее соображение.
— А теперь ступай, мой мальчик! — велела Ноппес-Па. — И поторопись! Вот-вот случится беда. Больше мы не можем ничего сказать. Опасайся фрауков!
— Фрауков? Что за фрауки? — не понял Румо.
— Замолчи, наконец, Ноппес-Па! — прошипела Попсипила.
— Ступай, парень, ступай!
— Давай, убирайся же! — прорычала Шшш.
Ужаски пришли в бешенство. Втроем они опрокинули котел, и желтое варево впиталось в землю. Затем они принялись собирать пожитки и укладывать в телегу, не обращая внимания на Румо. Тот молча удалился.