Да, Фрифтар и впрямь мог считаться вторым по значимости лицом в Театре красивой смерти, в Беле и во всем подземном мире. Еще в детстве он был маленькому королю товарищем по играм, и с тех пор их связь превратилась почти в симбиоз: один не мог обходиться без другого.
Фрифтар жаждал власти, как воздуха. Гаунаб же не мог обойтись без Фрифтара, как хромой без костыля, он не сумел бы даже объясниться с подданными. При дворе давно заметили, что присутствие Фрифтара действовало на короля, как валерьянка, к тому же он наловчился разбирать непонятную тарабарщину Его Величества. Так Фрифтар стал ближайшим помощником короля.
С первого же дня на новом посту Фрифтар знал, что подбираться к власти следует очень медленно и осторожно. Десятки лет он довольствовался ролью половика у дверей королевских покоев. Сносил самые постыдные унижения, необъяснимые перепады настроения и приступы ярости, принимал их как дар и неустанно благодарил. И только когда последний придворный шут уверился, что камердинер — безгранично преданный, лишенный всякого тщеславия слуга и его нечего опасаться, Фрифтар нанес первый удар.
Первой его целью стали королевские врачи. Светила медицины обладали при дворе огромной властью и влиянием. Несколько сот лет они распоряжались здравоохранением и даже командовали алхимиками. Алхимики, в свою очередь, распоряжались фрауками, и, едва разобравшись в этих хитросплетениях, Фрифтар принялся их распутывать. Никто лучше него не мог бы отличить безобидные болячки Гаунаба от по-настоящему серьезных болезней. Однако он долго не вмешивался в действия врачей, даже когда был убежден, что короля лечат неправильно.
Наконец Фрифтару представилась возможность выдвинуться. Однажды у Гаунаба случился ужасный приступ удушья. Король вдруг перестал дышать, посинел и едва не лишился чувств. Никто, кроме Фрифтара, не знал, что причиной тому — искривление грудной клетки и чудовищные кулинарные пристрастия монарха. Гаунаб недавно плотно пообедал жирными шерстяными пауками, и во время заседания совета его стало ужасно пучить. Король изо всех сил сдерживал газы, отчего кишки его так раздулись, что прижали легкие к ребрам и туда перестал поступать воздух. Главный пульмонолог попытался восстановить дыхание королю, сделав массаж, но тот из синего стал фиолетовым и закашлял. У врача не оставалось иного средства, кроме как рассечь трахею.
На том заседании присутствовали почти все самые влиятельные политики Бела. Фрифтар схватил удачу за хвост. Выступив вперед, он громко, чтобы все слышали, задал два вопроса. Во-первых, действительно ли операция необходима, и во-вторых, опасна ли она для жизни монарха? На оба вопроса врач ответил утвердительно. Тогда Фрифтар обратился к присутствовавшим политикам с третьим вопросом: поддерживают ли они столь рискованную меру? В ответ все закивали.
Тут Фрифтар схватил короля под руки, сдернул с трона, поднял повыше и резко встряхнул. Поднялась суматоха, кто-то взвизгнул, что королевский советник спятил и пытается убить короля. Но тут Гаунаб громко пукнул и стал жадно глотать воздух. Фрифтар осторожно усадил короля на трон, и тот вскоре пришел в себя.
Отныне Гаунаб безоговорочно доверял Фрифтару. Уже на следующий день после злополучного происшествия высочайший советник начал расправу над врачами. Главного пульмонолога заключили в тюрьму, где тот умер от воспаления легких. Над остальными придворными светилами медицины Фрифтар установил строгий надзор. Теперь он сам прописывал королю лекарства. Назначил ему диету (довольно вкусную) и велел хоть немного двигаться. Всего за полгода здоровье Гаунаба заметно поправилось. Самочувствие короля теперь полностью зависело от Фрифтара.
Постепенно советник прибрал к рукам больницы и лаборатории алхимиков. Всюду совал он свой длинный нос. Никто и никогда прежде не пользовался такой властью и влиянием в Беле, как Фрифтар. А ведь он даже не приходился королю родственником.
Теперь Фрифтар задумал получить безграничную власть над знатью и простым народом. Изучая историю Бела, он пришел к выводу, что всеобщий упадок последних столетий напрямую связан с упадком Театра красивой смерти. Правители, занятые исключительно своим безумием, этого не заметили. А Фрифтар понял: развлечение народа — важный инструмент правления. Театр красивой смерти — идеальное развлечение.