— Фехтование, — ответил тот. — Ведет Ушан Делукка.
Румо словно током ударило. Фехтование! Опасное оружие! Наконец-то! Но ведь у него нет оружия! Может, на уроке выдадут?
— Румо Цамониец? — В дверях стояла маленькая толстая учительница из породы бульдогов. — Это ты?
Румо встал.
— За мной! — тявкнула она. — Меня зовут Ога Железград, — представилась учительница, волоча Румо за собой по коридору. — Твое имя звучит как название карточной игры.
— Да, — подтвердил Румо. — Куда мы идем?
— Буду учить тебя читать и писать.
— Но у нас сейчас фехтование.
— Это у других — фехтование. А у тебя — чтение.
Они прошли по коридору, спустились в подвал, миновали кладовки, стопки пожелтевших тетрадей и груды школьных скамеек, отслуживших свое. Наконец очутились в маленькой, скудно освещенной каморке, где уже сидели трое учеников. Вздохнув, Румо присел рядом. Ясно: отсюда не сбежишь. В каморке не было даже окон, куда можно посмотреть и отвлечься. Несколько толстых свечей наполняли комнатку неровным гнетущим тусклым светом.
Потянулись нескончаемые часы. Учительница показывала таблички с разными животными и предметами: чашка, колесо, кошка, утка, шляпа, мышь. Затем писала на доске буквы, а ученики срисовывали их в тетради. Все это учительница проделывала с невозмутимым упорством: картинка за картинкой, буква за буквой, и опять все сначала, час за часом. Кажется, Румо и его сокамерники сумели бы теперь писать даже во сне.
Под конец занятия Ога заявила ученикам, что те попадут на уроки борьбы не раньше, чем научатся читать и писать, хотя бы немного. На ропот учеников она ответила замечанием, что таковы правила, и ни для кого не секрет, что правила установлены для того, чтобы ученики скорее осваивали основы цамонийского правописания.
— Даже осел бежит быстрее, — добавила она, — если подвесить у него перед носом морковку.
Выйдя из школы, Румо не сразу привык к яркому свету вечернего солнца. Его ждал Урс с гирляндой свежих сосисок на шее.
— Побывал в склепе? — усмехнулся он. — Они специально преподают чтение и правописание в темном подвале — так скорее учишься. Это работает. Хочется поскорее выйти оттуда, вот и зубришь как проклятый. Я научился читать и писать за полтора месяца.
— Полтора месяца! По-твоему, это недолго?
— Завалишь контрольную — будешь учиться еще три. Хочешь сосиску?
Следующие несколько недель Румо почти целиком провел в склепе с тремя товарищами по несчастью и Огой Железград. Он почти не видел одноклассников. Его отпускали на занятия по уходу за зубами или на общие сведения о вольпертингерах, но как только весь класс отправлялся на урок борьбы, Румо запирали в склепе и заставляли писать «мыло», «мяч», «куст» или «печь».
С каждым днем слова становились длиннее, а вскоре Румо научился обходиться без табличек с картинками. Удивительно: рисуя буквы на бумаге, будто гоняешься за предметами. Сравнение с охотой помогало Румо в учебе. Сидя в мрачном подземелье, мыслями он уносился далеко-далеко, в солнечную степь, а стрелы-карандаши настигали добычу на бумаге.
Труднее всего — подолгу не видеть Ралу. Тем временем Ушан Делукка тренировал ее, Рольфа и других учеников разрубать противника саблей пополам.
Вечерами Румо корпел в своей комнате над алфавитом. Он дал себе слово хорошо написать контрольную, чтобы поскорее попасть на урок борьбы. Ночью ему снились буквы и Рала.
В школу Румо отправлялся, как на войну: тут и коварные враги (Рольф), и внезапный риск (Рала), и бесконечные муки (шахматы), и бесславный плен (склеп), и жестокие пытки (арифметика). В самом же Вольпертинге царил мир, и здесь Румо мог показать, на что способен. Молодой вольпертингер преуспевал во всем, что касалось городских обязанностей. Дай ему мастерок — за несколько часов возведет прочную стену. Дай лопату — выроет котлован для нового дома. Румо с удивлением заметил: когда дело касается физического труда, все дается ему невероятно легко. За несколько недель Румо овладел гончарным ремеслом, кузнец научил его ковать железо, еще он теперь умел обжечь кирпич и вырыть колодец. Румо не чурался никакой работы: так он готовился к урокам борьбы. В каждой работе задействованы разные мышцы: лепишь горшки — напрягаешь передние лапы, спешишь по поручению — тренируешь задние лапы и выдержку, копаешь — укрепляешь позвоночник, на стройке растут бицепсы, а в кузнице — плечи. Стоя у раскаленной плиты в пекарне, учишься не чувствовать боли, а когда удишь рыбу в бурном Вольпере, улучшаешь реакцию.