Той ночью ему явился еще кое-кто: доктор Оцтафан Колибриль. Этот сон вселял в него надежду: теперь он понял, что невольно двинулся в ту же сторону, куда ушел доктор после встречи в лесу. Когда Колибриль заразил Смейка знаниями, он умолчал об одном побочном эффекте: Смейк жаждал все новых знаний. Его обуревала тяга к науке: находя ответы на одни вопросы, он тут же задавался новыми, и ответить на них мог только доктор.
«Если готовность цамонийских пчеломаток к тактильному контакту имеет взаимосвязь с передачей информации через растения, то нельзя ли изобрести особый язык для пчеловодов, который позволил бы уговорами стимулировать производство меда?»
«Если инструменты подкровной лодки исчезнувших крох способны заставить биться мертвое сердце, где именно находятся контакты, к которым их следует прикладывать?»
«И если можно заставить биться мертвое сердце, не это ли первый шаг в борьбе против безжалостной судьбы, так наглядно продемонстрированной жутким двойником?»
Следовать за Колибрилем — это значит бросить вызов судьбе, объявить войну смерти. А уж к войне ему не привыкать: недаром же он был военным министром князя Хусайна Йенадепура! И вот, вызвав в памяти образ тщедушного ученого, Смейк твердо решил: хилому гному срочно требуется внушительный союзник для борьбы с могущественной смертью. Смейк желает — нет, он просто обязан как можно скорее отправиться следом за доктором в Туман-город.
Чем дальше Смейк продвигался на северо-запад Цамонии, к побережью, тем скуднее становились пейзажи. Райские красоты Винной долины сменились однообразными, пустынными пастбищами, где встречались одни только пастухи и косари — цамонийская беднота. По дороге не попадалось ни трактира, ни кабака, да и лишних денег ни у кого не водилось, в карты никто не играл. Время от времени Смейк заглядывал на крестьянское подворье, где за невысокую плату получал скромный ночлег и скудный завтрак, но чаще всего ему приходилось довольствоваться сырыми плодами, попадавшимися по дороге. Очень скоро не только запас денег, но и жир, накопленный в Винной долине, растаяли, как масло на солнцепеке.
Климат становился все суровее, непрерывный восточный ветер превратил местность в бесцветную пустошь, где каждое одинокое деревце, каждая травинка согнулись в смиренном поклоне. Непрестанно моросил дождь. Бушующие реки несли свои воды из Сумрачных гор в море. Смейк знал: неподалеку расположены деревушки, где путешественник может нанять лодку. Правда, демоны-перевозчики пользуются дурной славой. Только самые отчаянные смельчаки отваживаются плыть на утлом суденышке по бурному течению с лодочником-полудемоном. Плавали они исключительно по ночам. Но и плата невысока.
Но Смейк так устал от однообразных пейзажей, что решил рискнуть.
Один только вид лодки, куда он сел в одной из деревень, раскинувшихся вдоль небольшой речушки, едва не напугал Смейка. Черная, как сажа, лодка походила на морду демона со страшно разинутой пастью. Перевозчик, закутанный в черное с головы до пят, уселся на корточки позади Смейка и за всю дорогу не предпринял ни малейшей попытки управлять суденышком, а лишь недобро хихикал, не умолкая ни на минуту. Сперва они двигались неспешно, и Смейк решил, что омерзительный хохот лодочника — самое неприятное во всей поездке, но тут лодку подхватило быстрое течение. Ветер засвистел в трубках на крыше лодки, а сама она понеслась по бурной реке через опасные пороги с невероятной скоростью. Течение швыряло лодку из стороны в сторону, она вертелась вокруг своей оси, переворачивалась вверх тормашками, иногда целиком уходила под воду, несколько раз срывалась вниз с водопада. Как земноводное существо Смейк бы не утонул, он боялся лишь, что его размажет по скале или он сойдет с ума от страха и станет хихикать, как этот лодочник.
Но суденышко благополучно доставило Смейка до места назначения живым и невредимым. Он не только не спятил, но вдобавок быстро преодолел огромный отрезок пути, очутившись на морском побережье, немного южнее Туман-города.
Издали Туман-город казался огромным облаком, упавшим с небес. У Смейка нашлось по меньшей мере четыре причины порадоваться этому зрелищу.
Во-первых, он добрался. Больше никаких степей, колючих зарослей, волчьего воя по ночам, странного шепота и теней в лесу.