— Он там, — сказал Верзевул. — Но печати чужды нам обоим. Это… древняя магия за пределами ада. Я не могу войти.
Лия взяла Осколок Эхо. Он пульсировал — как сердце, ищущее своего.
Она шагнула вперёд.
Темница была круглая, с изломанными стенами, каждая покрыта живыми рунами, которые пульсировали и шептали. В центре — Азрэль, висящий в воздухе на тонких, светящихся цепях. Он был без сознания, но руны на его теле светились.
Распят, но жив.
— Азрэль... — прошептала она.
Как только её нога коснулась печати — руны взвились, оживая, выпуская хозяина темницы: чудовищного стража, тварь из страха и времени. Без имени, без формы — только ярость.
Осколок Эхо в руке Лии вспыхнул.
— Только слово и сердце могут открыть врата. Без страха. Без мести. Только Любовь.
Она закрыла глаза.
И произнесла имя.
— Азрэль.
Пульс энергии разлетелся по пещере. Тварь завизжала и исчезла.
Цепи с треском упали.
Азрэль — в её объятиях.
Он открыл глаза.
И впервые, после всего, улыбнулся.
Глава XVII — Укрытие и Печать
Когда стены темницы рухнули, а цепи рассыпались в пыль, Лия и Азрэль исчезли, как тень на рассвете. Им не было пути назад. Совет демонов уже почувствовал сдвиг — в тканях магии, в крике темных звёзд. Беглецы скрылись... и в аду забрезжила трещина.
Совет узнал.
В Зале Глубин вспыхнули руны над черным камнем. Лик Верзевула исказился от гнева, хотя в глубине глаз его дрогнуло — не страх, но тревога.
— Он жив. И она его увела.
— Значит, бунт, — процедил кто-то из Совета.
— Или новая эра, — мрачно добавил другой.
Совет начал собирать армию. Их маги принялись разрывать реальность, выискивая след. Но ничего.
Пятый круг Ада. Новый облик.
Пока демоны скрежетали клыками, Мирэли возвели барьер — невидимую крепость, неразличимую для глаз и заклинаний. Снаружи — всё та же лавовая трясина. Внутри — иной мир.
Это была древняя техника из Нулевого круга — магия Пустоты. Её невозможно разрушить, нельзя даже осознать. Только тот, кто был связан с её силой, мог войти.
— На десять лет — не больше, — сказала старейшая из Мирэли.
— Но этого хватит. Чтобы он восстановился. Чтобы она поняла.
Нулевой круг. Сердце пустоты.
Лия стояла у подножия каменной арки, ведущей к Нулевому Кругу. Это было место вне времени, вне законов жизни и смерти. Пространство, где вещи возвращались к истоку.
Азрэль был слишком слаб, его суть всё ещё искрилась болью и цепями.
— Он не справится, — сказала Мирэли.
— Справится, если я пойду с ним, — ответила Лия.
Она взяла его за руку.
И вместе они шагнули в ничто.
Ритуал Возвращения
В пустоте не было звуков. Не было тела. Только свет и шёпот.
Лия ощущала его рядом. Азрэль, лишённый формы, дрейфовал, теряя связь с реальностью.
Она прошептала руны — древние, материнские, язык своей крови.
— Azrael, lumen ex umbra. Te revoco. Ego sum nexus.
Мирэли стояли вокруг круга, поддерживая её. Пепельные волосы Лии развевались от магии. Её руна на языке светилась, меняясь — знак, что она соединила две стихии: свет и тьму.
Вихрь тени и света закружился. И из него — шагнул он.
Азрэль.
Живой.
Его тело ещё покрывали слабые шрамы от цепей, но глаза — полные осознанности и... любви.
Он посмотрел на неё, и ничего не сказал.
Не нужно было.
Новый отсчёт
Они вернулись в крепость. Времени было мало — десять лет казались вечностью и мгновением.
Пока Совет собирал свои легионы, Лия и Азрэль стояли в центре силы, охраняемой невидимым барьером.
Им предстояло подготовиться.
Научиться.
Выбрать сторону.
Но главное —
не потерять друг друга.
Глава 4
Глава XVIII — Сердце между мирами
Прошло несколько месяцев с момента побега. Пятый круг оставался по-прежнему скрытым. Мирэли поддерживали барьер, Лия и Азрэль жили в крепости, что казалась вырванной из другого измерения — в ней не было привычного ада, только тишина, звёзды, и редкие, как дыхание, моменты покоя.
Азрэль восстанавливался — его крылья вновь обрели силу, а руны, некогда жгущие кожу, стали мерцать, будто принимая новую суть хозяина.
Но Лия... она изменилась сильнее.
Сначала это были сны — слишком яркие, слишком живые. Она видела серебряный свет, тянущийся изнутри, как отголосок чего-то великого. Потом — тишина в теле, будто что-то внутри прислушивалось к ней, ещё не зная, как дышать.