Только получилось настроился на работу, как за спиной у меня скрипнула дверь. Я обернулся. В дверях стоял капитан. Вид у него был какой-то растерянный.
- Что-то случилось? - осторожно спросил я.
Непонятно от чего как-то странно защемило сердце. Ковалёв подошел ко мне и положил на стол телефон.
- Вот, читай, - тихо сказал он.
Я взял трубку. На экране горело короткое сообщение: «Мне надо уехать. Я не вернусь. Руна».
В одно мгновенье весь мир погрузился в какой-то тяжелый туман. Я уже не видел этих букв. Всё куда-то поплыло, теряя формы, очертания... смысл... Во мне, вокруг меня, во всем... Холодный, бездонный омут...
...Мягкий толчок внезапно вышиб меня из трясины. Тряхнув за плечо, капитан строго и одновременно сочувственно предложил мне не впадать в уныние раньше времени.
- Может, догонишь ее еще, - сказал он. - Есть вероятность, что она сядет на рейсовый автобус. Тут ни с кем она не общалась, так что вариантов у нее особо нет. Автобус будет... - поглядел он на часы, - где-то через двадцать минут. Пешком уже не успеешь... Так, я сейчас другу одному позвоню...
Ковалёв взял телефон:
- Фомич, тут дело срочное. Сможешь товарища на вокзал подбросить?
Положив трубку в карман, он присел рядом:
- Значит так, доедешь вовремя. А дальше уж сам... Да, если что вдруг... Деньги у тебя хоть какие- нибудь есть? А то давай, мы тут...
- Нет, спасибо, у меня... командировочные...
- Ну тогда ладно. С Богом!
Через несколько минут к нам подъехал седой бородатый мужчина на стареньком мотоцикле. Без лишних слов он посадил меня в коляску и помчался по пыльной дороге. Молча доехав до автовокзала, он тихо пробасил: «Будь здоров» и так же быстро скрылся за поворотом.
14. КОГДА ИСЧЕЗАЕТ МИР
Здесь было очень шумно и людно. Пестрая и нарядная толпа молодежи подтягивалась к привокзальному павильону. Наверное, студенты куда-то собирались на практику. Кто-то оживленно крутился около ларьков, покупая цветы, сладости, сувениры. ...Цветы... Мне вдруг захотелось купить цветы. Я попросил собрать большой букет, чтобы ни один цветок не повторялся. Видом, оттенком, размером - чтобы все они были разные. Чтобы в одном единственном букете было всё, сразу.
Из четырех терминалов только на одном стоял автобус. Так что вариантов не было, и, встав неподалеку, я приготовился ждать. И вот несколько минут спустя я наконец увидел в пестрой толпе знакомую черную куртку и гордый, тугой хвостик волос. Руна шла не спеша. В руке всё та же дорожная сумка, за спиной на ремне - гитарный футляр, в котором вряд ли была гитара...
Я подошел. Не зная, что сказать, просто протянул цветы. Вскинув на меня глаза, она застыла на несколько мгновений. Потом медленно перевела взгляд на букет. Выдержав странную паузу, Руна как будто не знала, что с этим делать. Наконец, она выдернула из букета самый маленький цветок и положила в карман куртки. Снова взглянула на меня. Этот взгляд как будто пытался построить стену, высокую и неприступную. Но стена всё никак не удавалась.
- Останься, не уезжай! - пытался удержать ее я.
- Нет. - тихо, но твердо ответила Руна.
- Тогда я с тобой поеду!
- Нет! - неожиданно резко оборвала она меня.
Мне казалось, что земля расступается под моими ногами, и я отчаянно хватался за всё, что могло меня удержать:
- Давай, я оставлю тебе почту, ...телефон. ...Или ты оставь...
- Нет.
- ...Но ты вернешься когда-нибудь?
- ... Нет
Руна ответила не сразу, несколько мгновений стоя молча и глядя в сторону. Кажется снова я увидел на ее глазах знакомые скупые слезы. Я просто стоял и просто смотрел на нее. Она была так близко, совсем рядом. ...И ее уже здесь не было...
Диспетчер громко оповестил об отправке рейса. Руна, не оборачиваясь, тихо сказала: «Мне пора» и, схватив свои вещи, быстро вскочила в автобус. Через пару минут она уже была далеко...
...Я стоял посреди шумной, веселой толпы с ярким букетом в руках. Вокруг кипела жизнь, а мне в этот миг казалось, что жизнь только что кончилась. Кончились запахи, звуки. Мир был серым, бессмысленным... и бесконечно пустым... Не стало ничего... И меня тоже не стало...
15. КАК НАСЧЕТ МУЖЧИН?
...Что было со мной, где я был, ничего не помню. Куда-то шел, сам по себе, ни о чем не думая. И только вечером ноги сами привели меня в тот самый отряд. Там без лишних слов я свалился на койку и проспал до самого утра. А утром, собрав под уздцы свои чувства и мысли, я все же закончил свою статью и, тепло попрощавшись с бойцами, первым же рейсом отправился в редакцию.