— Королева-мать просит вас прибыть в Королевскую Гавань?
— Нет, — он повернулся к все еще ожидающему слуге. — Ты можешь идти, — мальчик поклонился и вышел. — Я поеду в деревню.
— А как же Серсея? Ей может понадобится помощь.
— Можешь прочесть, — мужчина протянул старику пергамент. — Она выразилась довольно ясно, попросив не приезжать.
Крейлин взял пергамент и прочитал послание.
— Что это может значить?
Джейме не ответил, только сокрушенно помотав головой. Поняв, что хозяин не настроен на светскую беседу, Мейстер поспешил удалится.
Она что-то задумала, все это неспроста. Слишком хорошо он знал свою сестру. Она не пойдет на суд, нет. Она не станет подчиняться тому оборванцу.
Полный тяжелых мыслей, Цареубийца направился в свои покои. Скинув камзол, рубаху и надоедливую руку, мужчина вышел на террасу. Холодный вечерний ветер обдал обнаженную кожу, и по ней пробежала приятная волна мурашек.
Море потемнело. Волны все яростней били о скалы, все явственней виднелся скорый приход зимы. Но даже это не делало Закатное море менее прекрасным в лучах похолодевшего солнца.
Джейме подумал, что он уехал бы куда угодно, без тени печали попрощавшись с замком и окрестными землями. Но единственное, по чему бы он скучал, это море. Именно его родное море, которое взрастило его и еще мальчишкой манило к себе.
Теплые воспоминания детства нахлынули на рыцаря, и он расплылся в улыбке. Он помнил, как мальчишкой сбегал из замка и бродил по окрестностям, никем не узнанный, а потом возвращался к негодующему отцу и едва сдерживал смех во время очередной морали. Помнил, как часами пропадал в конюшнях, помогая ухаживать за лошадьми, а потом вызывал бесчисленные упреки служанок, которые пытались смыть с него слой грязи и запах конского навоза.
Потом ему стукнуло десять, и его отдали в знаменосцы к Крейкхоллу. А в пятнадцать он уже был в Королевской Гвардии.
Когда же все пошло под откос? Видимо, в тот далекий день, когда Серсея впервые пришла к нему.
Касание теплых пальцев к обнаженной спине вывело мужчину из задумчивости.
— Тебе стоило бы одеться, — нежный шепот, и вот уже мягкие губы касаются напряженных мышц. — Еще простудишься.
— С каких это пор у тебя такие теплые руки? — девушка рассмеялась, и Джейме повернулся к ней, приподнимая подбородок и касаясь её губ нежным поцелуем.
— О чем ты думал?
— Вспоминал детство.
— Правда? — Талия удивленно улыбнулась.
— Тебя это удивляет? — девушка отрицательно мотнула головой. — Я тогда был по-настоящему счастлив. Как и сейчас.
Талия улыбнулась, повернувшись и любуясь близящимся закатом. Джейме приблизился, обвив девушку руками и притянув к себе. Маленькое хрупкое тельце, таящее в себе невероятную силу и мужество. Еще несколько недель назад он отдал бы многое, чтобы узнать причины, по которым она убегала, почему лгала и делала вид, что утратила память. Причины, заставившие её уйти и отдалиться. Но сейчас это было неважно. Сейчас она стояла в его объятиях, согревая своим теплом. Сейчас она была его женой, той, которую он поклялся защищать. И, видят боги, в этот раз он лучше умрет, нежели нарушит клятву.
***
— Не хочу возвращаться в замок.
— И я не хочу, но нужно. Ради всех этих людей.
Все закончилось. Люди в деревнях счастливы и благодарны новому лорду. Мужчины согласились спуститься в пещеры, а женщины — поехать вместе с ними в замок. Дела шли на лад. Вот только возвращаться совсем не хочется. Хочется остаться здесь, среди простых людей, которым глубоко плевать на то, что ты сделаешь в следующий миг, на то, как ты говоришь и как поступаешь. Плевать на то, соответствует ли твоя одежда случаю и можешь ли ты себе позволить лишнюю вольность.
Совсем не хочется закрывать глаза и засыпать, ведь стоит провалиться в сон, и вот уже нужно садиться на лошадь и возвращаться. Хотелось наслаждаться каждым моментом, каждой новой звездой, появляющейся на небосводе, стоит ночи продвинуться все дальше в небесные владения.
Совсем не хочется оставаться одной в эту ночь. Хочется к нему, все еще заканчивающему какие-то свои дела. Хочется прижаться ближе, чувствовать его тепло и руки, прижимающие ближе.
Все это походило на сумасшествие, дивный сон, висящий на волоске и рискующий прерваться в любую минуту, вернув её в реальный мир.
Но ничего не произошло. Только сон наконец одолел уставшую девчонку, смежив веки и наслав свои чары.
Сон был тревожным. Словно что-то внутри не позволяло успокоиться и било тревогу каждый миг. И не зря.
Потная рука закрыла рот, чтобы предотвратить крики, и холодная сталь коснулась шеи. Талия вскочила, но её удержали.
— С наилучшими пожеланиями от королевы, — произнес сиплый мужской голос и занес кинжал.
Но убийца просчитался, промедлив с убийством. Нога девушки попала прямо в живот мужчине, и тот скривился, давая Талии шанс встать и выхватить у него кинжал. Насмешливая ухмылка сошла с лица наемника, стоило ему понять, что он потерпел поражение.
— Мое почтение королеве, — выплюнула ублюдку в лицо девушка и без тени сомнения перерезала ему глотку.
Лужа алой крови, в темноте хижины казавшейся черной, растеклась по полу. Талия посмотрела на окровавленный кинжал в своей руке, и её губы тронула ироничная ухмылка. Лев. Кто бы сомневался.
Талия уже собиралась забрать немногочисленные вещи и уходить, как взгляд её упал на что-то белое, лежавшее там, где несколько минут назад была её голова. Пергамент. И до боли знакомая печать на нем.
Фигурные буквы гласили: «Джейме Ланнистеру».
Темный девичий силуэт направился к морю, оставив Джейме в замешательстве. Это точно была она, но что случилось, почему она не в хижине и не спит? Ответ на свой вопрос Цареубийца получил, открыв скрипящую дверь и войдя внутрь их временного жилища.
Слишком знакомым был кинжал, торчащий в груди убитого (без сомнений, Талией) мужчины.
Бросив все бумаги, Джейме кинулся в ту сторону, в которую несколько минут назад направился силуэт. Девушка стояла по колено в воде и отрешенно смотрела куда-то вдаль.
— Я прочла твое письмо, прости, — сказала Талия, обернувшись на звук воды, и протянула мужу пергамент. — Прочти, тебе понравится.
Джейме присмотрелся к тонким строчкам, едва различимым в лунном свете.
«Ты клялся мне в верности, но ты нарушил клятву. Ты клялся быть всегда рядом, но не сдержал слова. Ты предал меня, как предал Безумного короля и нашего отца. Из-за тебя погибла наша дочь, и из-за тебя наш сын в опасности. И что же ты сделал? Ты развлекался в объятиях деревенской шлюхи. Видимо, пример Тириона тебя ничему не научил. Что же, её смерть послужит тебе лучшим уроком. А когда приползешь просить прощения, знай — тебя ждет её судьба».
— Крейлин, — прошипел рыцарь и, в ярости разорвав проклятый пергамент, бессильно опустил руки, наблюдая за реакцией Талии. А девушка просто стояла, все так же смотря на звезды.
— Мы убежим, — сказал наконец рыцарь. — Завтра же сядем на корабль и уедем за Узкое море. В Браавос, Пентос или в Миерин, к той девчонке Таргариенов. Убежим туда, где нас не смогут найти.
Талия печально улыбнулась.
— И что дальше? Всю жизнь будем бегать от твоей сестры и её пташек? Будем вечно скрываться и снова бежать, как только нас найдут? Такой жизни ты хочешь?
— Мне плевать. Все, чего я хочу, — это чтобы ты была рядом.
— Но мне не плевать. Я не хочу, чтобы мои дети жили в бегах, зная только постоянный страх, что их найдут и убьют. Я не хочу всю жизнь убегать и прятаться.
— Тогда я убью её. Я убью Серсею и исполню это чертово пророчество.
— Она твоя сестра.
— А мне плевать! В первую нашу встречу ты сказала, что не веришь в богов. Теперь и моя вера иссякла.
Джейме подошел, как и сотни раз перед этим, заключая жену в объятия.