Когда страх от стремительного спуска стал угасать, они с полна смогли насладиться видами и даже позже смогли свыкнуться с ситуацией и насладиться уже и самим спуском и пользованием такого уникального механизма, как шквал.
Вскоре спуск окончился и эльты уже летели на досках по горизонтальной местности прямо к древу.
Дорог здесь не было, лишь поля с красными цветами. Смена сезонов ещё не затронула этот остров, поэтому эти поздноцветущие цветы были всё ещё прекрасными.
Эльты подняли свои шквалы прямо над ними и так и летели, словно над алым морем до того момента, когда их шквалы стали замедляться. Шквал Кассиуса и вовсе резко остановился и упал, а сам мужчина улетел в цветы.
Сам Кассиус даже не поранился, не смотря на такое эпичное падение с кувырком, лишь больно ударился. С помощью друзей он поднялся на ноги и, как ни в чём не бывало, помог Амат и Астр слезть со своих шквалов.
Шквалы решено было убрать в пространственный карман Эмери, так как он намного шире, чем у других, а ещё ему нужно было вернуть.
После Асмодей вновь заставил Нона обернуться оленем, в этот раз он даже не был против, и пострадавшую от змеекота Амат посадили на его спину.
Непонятное чувство посетило Аву, когда она увидела иной облик Нона. Словно было что-то не то. Хотя раньше, когда она видела Нона в облике оленя, подобного не случалось.
Цветы были достаточно высокими, чтобы причинять некоторые неудобства, а ещё они быль настолько красивы, что никому их не хотелось топтать. Поэтому Октавия и Алексис занялись их сохранность.
Припав к земле они что-то зашептали, голоса их были полны нежности и заботы, словно они извинялись перед растениями за беспокойство и просили их расступиться перед ними на пути к могучему древу.
Конечно же Астр слышала их слова, ветра донесли до неё их. Услышав их просьбу до последнего слова, девушка улыбнулась. Она бы и подумать не могла, что такие весьма чёрствые эльты могут так к кому-то нежно и трепетно относиться.
Цветы колыхнулись, словно услышав их просьбу, а затем неспешно расступились, создав эльтам небольшую дорожку, ведущую прямо к дереву. По одному они спокойно могли поместиться на ней, даже олень не стеснялся бы в движениях.
План путешествия к Древу скрытых ветвей был почти выполнен, как раз приближался полдень. Оставалось всего ничего, пересечь столь огромное поле не должно занять больше получаса.
Решив скоротать это время, Асмодей заговорил будничный тоном.
— Раньше эти цветы были белоснежными, но после первой битвы, прошедшей здесь, они лишь впитали в себя кровь павших и покраснели навсегда. Весь этот сорт цветов стал красным. Белые цветы здесь теперь большая редкость.
Эльты сразу же обратили своё внимание на цветы. Они правда были прекрасными. Длинные и тонкие листочки с ещё более длинными тычинками алого цвета. Потрясающие и завораживающие.
— Удивительно, земля должны была стать заражённой и испорченной, а вместо этого здесь благоухают такие чудесные цветы. — восхитилась Астр, опустив руку в цветы, позволив их листьям коснуться своей руки. Нежные листья. — Это ликорисы[Ax2] , верно?
— Они самые. — подтвердил Асмодей.
Многие удивились, что Асмодей вообще знает названия цветов, хотя вполне вероятно, что он заполнил название из-за плохой истории земли, на которой они росли.
— Ава, никто из нас не смог почувствовать того змеекот, откуда ты знала, что он упадёт на голову Амат? — спросил Эолл.
— Я увидела это, словно сцену из будущего. Это было странно и не похоже на другие видения, но я не рискнула не прислушаться к видению.
Нон замыкал их цепочку, Ава шла впереди и Амат не могла не поблагодарить свою спасительницу.
— Спасибо.
Ава обернулась и мягко улыбнулась, а затем кивнула и пошла дальше.
Оставшуюся часть дороги эльты болтали между собой кто о чём. Они и оглянуться не успели, когда тропинка закончилась и они вышли к корням великого Древа скрытых ветвей[Ax3] .
Его ствол был просто огромным и необъятным, похожим на гору, да он и был каменным, словно когда-то погиб, но отказался исчезать с этого мира. Хотя, может быть, это и правда была гора, ведь не было видно даже одного корня древа, словно они все так и остались под землей и ни один не стремился показаться наверх.