Наступила глубокая ночь, когда дирижабль прибыл на поляну, с которой отправлялся в путь. Как Дей и предполагал, его встретил отец и несколько стражей. Отец понял намерения сына и не стал его громко встречать.
Дей быстро спустился с дирижабля и подошёл к отцу. Позади него из дирижабля показался Эмери, он глубоко поклонился королю, а затем, с позволения принца и его отца, занялся оказанием помощи всему экипажу. Он подозвал к себе на борт всех стражей.
— Я рад твоему возвращению. — сказал Один, обняв сына.
Дей по тёплому ответил на объятия отца, обнял его так, чтобы показать, как сильно он скучал по нему, как сильно желал вернуться домой, да ещё и с успешным завершением похода.
— Рад вернуться, отец.
Отец повёл Асмодея во дворец.
— Ты можешь не переживать за друзей, Эмери и Тиамат позаботится о всех. А ещё, я бы посоветовал и тебе самому посетить здравницу.
— Я не пострадал, не нужно. Друзей навещу позже, когда Тиамат закончит. Не хочу мешаться под ногами.
Асмодей не договорил. Бросив взгляд на отца, он понял, что тот зовёт его в здравницу по совершенно другому поводу.
— Дей, пойдём со мной. — сказал король.
Принц подчинился.
Рука об руку Отец-король и сын-принц дошли неспешным шагом до дворца в абсолютном молчании, а затем направились к крылу здравницы, где были отдельные палаты для тех, кого Тиамат считала нужным оставить под наблюдение лекарей на ночь или даже дольше.
Отец отвёл сына в самую дальнюю комнату, предназначенную для одного больного. Один отворил дверь и впустил сына внутрь.
Свет из коридора озарил комнату, в которую попали мужчины, освещаемую лишь лунными лучами, которые с боев прорывались через большую птицу, усевшуюся на подоконнике раскрыто окна.
Увидев короля, а затем и своего хозяина, Фафнир обрадовался и стал хлопать крыльями, при этом он не издал ни единого крика. Птица не хотела кого-то тревожить.
Дей сразу же подошёл к Фафниру и приобнял птицу, а потом до него дошло, что Фанира он приставил к Пандоре, а сейчас отец привёл его в отдельную палату для больного, значит, что на единственной кровати, что стояла от него по правую руку, лежала последняя из Дома Волков.
Дей через силу повернул голову и тут же убедился в том, что его суждения оказались верными.
На кровати лежала Пандора Ла Фенрир. Девушка была укрыта одеялом, сама она выглядела безмятежной, словно ничто её не беспокоило, грудь её мерно вздымалась и опускалась. Дыхание было ровное, словно она просто пребывала во сне.
— Что произошло? — тихо спросил Дей, впившись взглядом в лицо Пан.
— Чары Тиамат пали. Девочка борется со своей болью вот уже несколько дней.
Дей молчал и продолжал рассматривать спящее лицо девушки. Он словно бы не верил в то, что это она, а не кто-то другой. А как только он принял сей факт, то стал обдумывать идеи, как бы помочь Волчице выбраться из этого ужаса, который она сейчас снова переживает.
— Ты в смятении. Я понимаю, но уверяю тебя, ей не нужна помощь. Вернее, не нужна наша помощь, что-то уже помогает ей. — сказал отец некоторое время спустя.
Слова отца смогли привести сына в чувство. Они просто не укладывались у него в голове, да так не укладывались, что он даже слегка мотнул головой, будто бы ему это могло помочь расставить всё на свои полки.
— Как это понимать?
Один подошёл к Фафниру и стал поглаживать птицу по голове. Фафнир замер, закрыл глаза и с тихим урчанием наслаждался проявленной к нему лаской. Его ею не обделяли, просто птица в принципе любила получать ласку от тех, к кому была привязана.
— Аскольд, Гейр и Инис доложили мне, что стали замечать нечто странное в поведении девушки и во многих других вещах, связанных с ней. Когда Пандора уснула, Инис решила проведать её и вошла в её Душевное пространство. Там Инис увидела некую сущность, заботящуюся о госпоже Фенрир. Эта же сущность и выгнала девочку из Душевного пространства Пандоры.