Октавия, округлив глаза от удивления, замерла на месте. Её сердце словно сорвалось со всех сосудов и упало вниз на всей скорости. Она никак не могла поверить тому, что произошло, не ожидала подобного поступка от Алексиса, что он выступит против неё. А ведь она старается выпросить у Асмодея комнату без соседей не только для себя.
— Закончили ругань. — на повышенном тоне сказал Дей.
Асмодей был в достаточно сложной ситуации. Он мог поступить просто - поступить как принц и отдать приказ. Но вместе с этим, он ещё является и их другом. К тому же, если Октавии и Аве ничего не останется кроме как выполнять приказ, то, вероятнее всего, они попытаются закошмарить Инис, чего Эмери не простит никому.
Принц и дальше мог размышлять, как ему поступить, но лучшее решение данного вопроса могла предложить только женщина.
Асмодей интуитивно поднял взгляд на единственную женщину, мнение которой ему было интересно. Взгляд принца был полон надежды и просьбы о помощи. Пандора удивилась, когда встретилась с принцем глазами, а ещё больше удивилась, когда поняла, что он что-то от неё ждёт. Девушка решила не отказывать в помощи. Сложив руки на спинке кресла, девушка незаметно для остальных указала пальцем чуть в сторону от Асмодея. Дей глянул туда, куда было велено и его вмиг озарило. Не обязательно ведь селить Инис с девушками.
— Инис остаётся в своей комнате, а комнату Золы будет занимать брат нашего маленького Предвестника. Всех устраивает? Меня так точно.
Его вопрос не подразумевал под собой наличие на него ответа или поступление каких-либо ещё предложений.
Поняв, что победы удержать не удалось, Октавия поджала губу и нахмурилась, однако больше ничего предпринимать не стала. Как и никто больше, всем хотелось разойтись уже.
Дей махнул рукой, отпуская всех восвояси.
Октавия первая покинула комнату, буквально вылетела из неё. Следом неспешно последовала Ава. Астр и Амат подошли к Инис и Пан с Гейр, стоявшими позади неё, а затем все вместе под тихие девичьи обсуждения ушли из комнаты, сопровождаемые красным лисом.
Дей с облегчением вздохнул. Сейчас ему показалось, что в битве с триффами всё намного проще, чем участвовать в женских распрях.
— Ты не против? — спросил он у Эмери.
Эмери похлопал друга по спине и занял свободное место, выбрав двухместный диван, на котором сидели Пан и Гейр.
— Это хорошая идея. Я лучше буду ночевать в соседней комнате от сестры, чем в соседней комнате от тебя и слушать охи-вздохи твоих девиц.
Асмодей и Алексис слегка рассмеялись.
— Что ж, я рад, что угодил тебе.
Алексис решил сесть рядом с Эмери.
— Этого стоило ожидать. — сказал Ал.
— Что она не упустит шанс уединиться с тобой? — с усмешкой подколол Дей, — Да, стоило.
Ал пропустил колкость друга мимо ушей. Он уже не знал, как ему на это реагировать, не злиться ведь, да и смеяться нечего. Ситуация с Тав становилась совсем несмешной.
— Ещё бы она понимала, что я это уже не хочу.
Эмери раньше всегда отказывался что-либо говорить по этому поводу, мог лишь выслушать друзей, но не давать ни совета, ни распространять дальше. Он всегда был против подобных отношений Ала с Тав, предполагал, что к чему-то подобному всё может прийти. Если раньше у обоих не было чувств, то затем они каким-то образом появились у Ала, но никак не Октавии. У друга такой характер, который позволил ему не быть собачкой и сразу же разорвать их «отношения» без тени сомнения. Однако это действие вызвало интерес уже у самой Октавии, что было вполне очевидно.
Но Алексис всё же испытал боль и видеть это было просто ужасно, поэтому Эмери не хотелось больше видеть друга в подобном состоянии.
— Когда это нужно было тебе – это не нужно было ей. Сейчас, когда ты уже не хочешь с ней даже постель делить, ты неожиданно стал ей нужен. Это вполне обычная ситуация, свойственная обоим полам. Вряд ли она что-то осознала, просто эта стервозная дама считает тебя своим и не хочет, чтобы ты срывался с её поводка. Если позволишь, дам единственный совет – не смей поддаваться, а иначе что-то, как оказалось, прекрасное упустишь.
Выслушав друга, Алексис преисполнился моральными силами, а также благодарностью своим друзьям за помощь, которую они оказывали ему всегда.