Асмодей приподнял голову Пандоры и посмотрел на лицо крепко спящей девушки, на котором была слегка размазана тёмная краска для ресниц и бровей. Принц, поглаживающими движениями, коснулся щёк девушки, делая это осторожно, словно трогает хрупкие крылья бабочки.
Понимая, что ему пора остановиться, Дей набрал в грудь побольше воздуха, который достаточно громко выпустил из своих лёгких, отпустив заодно и лишние мысли. Теперь же он думал о Руно. Гадкая сущность. И Пандоре с ней жить.
Дей коснулся своим лбом лба девушки и тихо прошептал:
— Мне жаль.
Ему и правда было жаль, но по поводу чего именно он испытывал это чувство, принц так и не понял.
Он поудобнее взял девушку и вместе с ней поднялся с кресла. Краем глаза принц заметил, что Хрустик наблюдает за ним. Его взгляд казался очень заинтересованным. Дей не знал сколько именно он слышал из беседы с Руно и сколько видел. Сейчас его это не беспокоило.
— Раз проснулся, то пошли.
Хрусталь сначала зевнул во все свои острые зубы, а уже после спустился с дивана и последовал за Асмодеем.
Принц отнёс девушку в комнату Эмери, всё равно тот ночевал у своей сестры.
Положив девушку на кровать, Асмодей укрыл её одеялом и немедленно покинул комнату, закрыв за собой дверь. Хрусталь же запрыгнул на кровать и тесно прижался к своей хозяйке.
Так они и провели оставшуюся часть ночи. Пандора и Хрусталь сладко спали, а Асмодей приходил в себя за закрытой дверью, допивая вино из бокала, который отметил Руно губами девушки.
Ещё до того как Зола и Шуэр привели себя в порядок, Лорелея вырвалась из сосуда Золы и направилась прочь из норы, рассеяв при этом иллюзию, которую она сама навела на вход.
Эльты не стали окликать ундину или пытаться что-то выяснить у неё – знали, что она просто так не захочет от них уйти, ведь у неё на них свои планы.
Пока Зола приводила себя в порядок, она заметила, что в пещере стало уж слишком светло. Солнечные лучи попадали в нору из вне, а снаружи солнца быть не могло. Дело было даже не в том, что ещё слишком рано, а в том, что солнце в Тёмных водах не появляется совсем.
Выйдя из пещеры эльты поняли в чём дело. В эрцинии[Ax1] – двухметровой птице, чьи перья освещали в ночи десятки метров вокруг себя. Глядя на неё, Зола подумала, что Астерии, как эльту с атрибутом света, эта птичка здорово бы подошла в пару. Способная осветить путь во тьме.
Птица сидела на ветвях дерева, в чьих поднявшихся над водой корнях прятались Зола и Шуэр, а вокруг неё крутилась радостная Лорелея.
Увидев, что эльты вышли из норы, ундина спустилась к ним. Она была в хорошем расположении духа, даже в прекрасном. Сделала весьма странную вещь, присущей кошке - погладилась о тела Золы и Шуэра, словно кошка. А затем указала рукой на эрцинию.
— Твоя старая подруга? — спросила Зола.
Лорелея покачала головой, а затем помахала птице. Та присела, мощными лапами оттолкнулась от ветви и расправила свои крылья, отправившись в полёт.
Ундина вновь указала рукой на птицу и не дожидаясь, когда эльты поймут её, направилась за вслед за ней.
— Кажется, птичка не против нас проводить. — сказала Зола.
Шуэр хмыкнул.
— Лучше бы она была не против нас отнести. При своём-то размере.
Сложно было не согласиться с ним. Глядя на птицу, на её огромные крылья и редкие взмахи, она поняла, что ей не составит никакого труда добраться до нужного места, когда им обязательно нужно немного пострадать.
— Спасибо, что хотя бы она не пытается нас сожрать. Хотя, вероятно, это вопрос времени.
Отчаянно вздохнув, Зола схватила Шуэра за руку и недовольно потянула в сторону удаляющихся ундины и эрцинии.
Долгое время Шуэр, Зола и даже Лорелея следовали за эрцинией. Птица лениво тащилась по небу, но даже так эльтам было тяжело угнаться за ней. Хоть они едва поспевали за ней, а птице было плевать на это. Она вела себя так, словно давно забыла о них и об ундине.
Чтобы не упустить птицу, эльты пользовались всем своим запасом сил из элементального сосуда. Это позволяло им не сильно задумываться о дороге, когда они спрыгивали с вылезших из-под земли корней деревьев на воду, под толщей которой таилось множество тварей.