Эльты молчали. Когда пауза затянулась, Шуэр бросил беглый взгляд на Золу. Дей не знал, как это понимать. То ли Шуэр ждал разрешения от Золы рассказывать, то ли Зола ждала, пока Шуэр начнёт говорить, когда сама попивала чай с печеньем, то ли что-то произошло. Дею не хотелось сегодня гадать.
— Рассказывайте. — бросил принц, направившись к свободному на диване месту.
Зола покачала головой, отказываясь говорить. Асмодей не настаивал, бледность девушки была очень заметна даже с порога. Шуэр под пристальные взгляды друзей быстро пересказал всё, что с ними произошло в Доме Варуна.
— Лорелея, значит. — повторил принц. Это имя конечно же подняли несколько историй в его памяти. Он знал истории артефактов всех островов, почти все секреты ныне существующих Домов, уж и про Лею он в курсе.
Шуэр продолжил свой рассказ, который остановился на алтаре в Тёмных водах, где на них напали ундины.
Дей отлично понимал, что что-то не так. Что-то они не хотели говорить, однако выяснить это – было лёгкой задачей. Нужен всего лишь вопрос. Друзья они или нет, в первую очередь они подчинённые и не посмеют солгать ему.
— Ундина осталась в Тёмных водах?
— Это оказалась не ундина. — тихо сказала Зола.
Девушка отставила кружку с чаем в сторону и поднялась с дивана. Она встала рядом с Шуэром, чтобы вместе с ним признаваться перед Деем и остальными.
Все затаили дыхание.
— Лорелея – это нимфа из Песни сирены. Моя добрейшая тётушка, если кратко.
Некоторые закашлялись от удивления, кто от чего: кто чаем подавился, у кого дыхание сбилось.
Дей невольно вскинул бровь, выражая немереное удивление. Эта жизнь не перестаёт его удивлять, особенно в последнее время.
— В общем, того договора на нас больше нет. — бросила Зола. — Того договора нет, но есть новый.
В комнату ворвался Хрустик. Он быстрыми шагами обежал всю комнату и, найдя Асмодея, уткнулся головой ему в ноги, требуя его внимания и не к себе.
Вслед за Хрусталём в комнату вошли Гейр и под её рукой рядом шла наряженная ею же Пандора. Девушка была облачена в длинное чёрное платье с алыми руками, напоминающими кейп[Ax1] .
— Когда я думаю, что у меня проблемы, встречаю тех, у кого дела обстоят не лучше. Как так вышло?
Платье было с глубоким разрезом, что заметно сильно смущало девушку, невольно она подняла сложили руки на животе, пытаясь отвести от взгляд от оголённой части тела на железные наручи, а если же не удавалось, но Гейр завесила оголённую часть тела камнями.
Лицо девушки было непривычно для всех бело. В свете недавно произошедших с Пан событий, она решила больше не красить своё лицо, пытаясь хоть как-то изменит свою внешность, вернув ей краски. Однако сейчас она пожалела, что не нанесла на кожу румян, ведь все сразу же заметили, как быстро порозовели её щёки.
Взгляда от девушки было не оторвать, даже Зола не сразу ответила на вопрос девушки.
— Ундины напали на нас, потому что мы мешали им добраться до Леи. Вот ей-то они и спешили смертельно навредить. Когда она вернула свои силы, договор обнулился и мы оба отключились. Она не оставила нас на алтаре, а забрала к порталу из Тёмных вод, не ведущих в Тень прилива, и дождалась, когда мы очнёмся, чтобы заставить нас заключить с ней двойной договор. Мы были против, а ещё были совсем без сил, когда она только восстановилась. Она не давала нам уйти, мы предприняли все попытки, но все были безуспешны. Время исходило и нам пришлось согласиться.
Асмодей не спешил что-либо говорить. Его взгляд был устремлён на Пандору, не видящей его. Но молчание мужчины затянуло и вскоре он собрал на себе все взгляды, включая и самой девушки. У многих создалось впечатление, что он всё прослушал, поглощённый созерцанием облика Белой волчицы
— Однако ж будет, что на Совете обсудить… — протянул Аскольд.
Асмодей поднялся на ноги и подошёл к Шуэру и Золе. Оглядев этих двоих, а затем и всех, прервав зевок Октавии одним своим пронзающим душу взглядом, он сказал:
— Старайтесь не показывать её столько, сколько это возможно. До Совета об этом всем молчать. Лучше бы её вообще никому не показывать, но Варуна почуют её. Только когда они заговорят о ней, тогда и можно всё выкладывать. Мала вероятность, что они её не заметят, но всё же лучше молчать.