Как только все расселись, принц заговорил. Стоило только ему произнести хоть один звук и весь зал мгновенно опустился в омут тишины.
— От лица моего отца, Одина ан Перуна, как принц Двенадцати островов и венценосец Ярости грома, я дарую Пандоре Ла Фенрир титул Пламенного правителя, а вместе с этим титулом вверяю ей власть над Пламенными Домами и всеми эльфами с огненным атрибутом. — провозгласил принц, указав рукой на Пандору, сидевшую по правую руку от него.
Тихо вздохнув, Пандора поднялась со стула, а затем явила всем присутствующим то, что дало ей право носить даруемый Асмодеем титул – Волчий венец.
Стоило короне появиться на голове Пандоры, как его жар и свет от пламени озарил всю залу и каждого эльта. Для эльтов с атрибутом огня этот момент был более желанным, чем для остальных. Нежиться в тепле, исходящем от Венца и его носителя, было не просто приятно, это целая благодать. Пламенным элементалистам хотелось потянуться к девушке, словно к солнцу.
Эльты с атрибутом огня поднялись со своих мест и, за неимением большого лишнего места, чтобы опуститься на колено, положив руки на сердце и элементальный сосуд, глубоко поклонились Пандоре.
Асмодей продолжил:
— По древнему закону у каждого венценосца должен быть свой Щит — эльт, отвечающий за защиту венценосца. Выбор сделан. Титул Пламенного Щита я дарую члену Ордена Двух Ворон, представителю Дома Хильд — Гейр Хильд, известной как Валькирия. Выходи и возьми с собой зверя.
Гейр поднялась со своего места, которое она занимала с остальными свидетелями в лице членов отряда Асмодея, и спустилась в центр зала Башни Гармонии стихий. Вместе с ней вышел и Хрусталь. Теперь они оба были на виду у всех. Все шепотки были предназначены им двоим, а также их Правительнице.
— Также служить Пламенному правителю ещё до принятия Венца решился Хрустальный лис, наречённый Хрусталём. Лис заключил с Правительницей договор и эволюционировал, приняв её атрибут. Посему ему я также дарую титул Королевского боевого зверя Правителя.
«Королевского?» - это добавление в титулу всех удивило не меньше, чем эволюция хрустального лиса. Добавляя это слово к титулу, которой он должен быть дать изначально, принц говорит, что этот зверь также принадлежит и ему. Что дарует ему, Хрусталю, его защиту, как и защиту всему виду хрустальных лис. Этим поступком он предупреждает всех, кто пожелает найти любого другого лиса, заставить его подписать договор и заставить эволюционировать, что это будет караться им же. Но также его поступок говорит и ещё кое о чём.
— Гейр Хильд, прими свои обязанности и исполняй их по совести. Хрусталь разделит твою ношу настолько, насколько возможно, он будет помощником вам обеим. Теперь вместе займите своё место подле своей Правительницы.
Гейр Хильд падает на колено, прижимая левую руку к сердцу, а правую – к сосуду. Хрусталь вторит ей, но по-своему, опуская голову к земле. Вместе они даруют клятву перед всеми венценосцами, членами Ордена, перед своей Правительницей и перед самим собой, а затем поднимаются к ним и занимают своё место позади Пандоры.
Как только Гейр и Хрустик оказались позади Пандоры, она скрыла свой венец и заняла опустилась на своё место, чувствуя некую тяжесть на душе. Оковы надеты.
Девушка хочет обернуться назад, встретиться с подругой и лисом взглядом, но не делает этого, потому как встречается с Деем взглядами. Он тихо подсказывает ей, что можно делать, а его не следует. Если Пан обернётся, то многие станут свидетелями её слабости.
— Ваше Высочество, полагаю теперь можно начинать совет. Простите мне мою дерзость, но всем интересно, почему вы не собрали совет раньше, когда пал Дом Ла Фенрир, Дом Пламенного правителя? Посмею также высказаться за всех, вы пренебрегаете мнением совета и самостоятельно принимаете решения, которые должны были быть приняты всеми нами здесь. — сказал глава Дома Шипе – Тотек, родственник Октавии.
Сам Дом славился своей наглостью и глупой храбростью. Они свято верили в то, что, если откроют рот раньше остальных, то им за их смелость не воздастся, но при этом они совершенно не думают о том, что говорят и кому говорят.
Все присутствующие сразу понимают, что настроение принца за столь краткий миг было сильно подпорчено всего лишь одним эльтом, не понимающим своей ошибки.