Глава 4. Цветущий сад
Глава 4. Цветущий сад
Запах… Пахло лекарствами. От него девушку слегка тошнило, но стоило отлежаться еще несколько минут прежде, чем открывать глаза – тошнота прошла, наверное, привыкла к этому запаху.
Едва она открыла глаза, как в них стали ударять лучи солнца, заставляя девушку моргать. Дабы смахнуть накатывающиеся слёзы с глаз, нужно было пошевелить руками, что было весьма болезненно. По прошествии некоторого времени, когда уже не приходилось жмуриться, защищая глаза от яркого солнца, можно было разглядеть комнату. Пан постаралась сесть.
Стены, пол, потолок и мебель были белыми, однако шторы и постельное белье, на котором лежала Пан, были красными. Кто-то явно над ней издевался. Или просто решил угодить ей по цветовой гамме?
Потонуть в собственных мыслях ей не дали. В комнату вошла высокая женщина в легком платье цвета свежей травы, в руках она держала какие-то лекарства и много бумаг. Один взгляд на эту женщину вызвал у Пан улыбку ведь она была ей очень даже хорошо знакома. Хорошо встретить знакомого эльта в незнакомом месте сразу после пробуждения.
Как только женщина увидела, что её перебинтованная пациентка в сознании, да еще и сидит, а не лежит, она изумилась и тут же бросилась к ней, причитая походу.
— Великий Один[Ax1] ! Я думала, что ты будешь спать еще около трёх ней! Надо же. Как себя чувствуешь? Ты есть хочешь? — поинтересовалась лекарь.
Кивнув ей, тем самым отвечая на последний вопрос Тиамат, Пан легла обратно в кровать. Все же ей было тяжело сидеть. Сколько дней она спала? Да и есть хочется.
Тиамат быстро вызвала служанку и также быстро распорядилась принести проснувшейся пациентке еду. Поклонившись, служанка в синей форме немедленно сгинула в коридоре за дверью. Однако вскоре она также быстро вернулась, как быстро ушла. В её руках был небольшой железный поднос с одной единственной тарелкой жидкости.
Оказалось, что в момент пробуждения Пан было около десяти утра, потому и завтрак ей принесли достаточно легкий, чтобы не нагружать желудок, но и несчастный завтрак девушка так и не смогла осилить. Дело было даже не в присутствии лекаря, а в том, что у Пан не было ни сил, ни аппетита.
Тиамат всегда нравилась Пан. Как внешне, так и как личность. Её внешность была завораживающей и яркой, полной красок, в отличии от внешности Пан, только вот ушки у неё были короткими, но это не портило её, наоборот же, она была очень красивой.
Тиамат терпеливо дождалась, когда Пан хоть как-то осилит свой завтрак, а после потянулась к бинтам девушки, желая их сменить. Пан улыбнулась, ведь всё было, как в детстве.
Безопасность… Сейчас чувствовала себя в безопасности. Она понимала, что сейчас ей ничего не угрожает, что о ней позаботится эта женщина, снимающая с неё бинты. Её руки напоминали руки мамы Пан. Она часто перебинтовывала маленькую девочку, любящую полазать по дереву и, впоследствии, неудачно упавшую после. Часто мама приходила перед сном, чтобы погладить малышку по мягким волосам и рассказать интересную сказку или спеть колыбельную. Пан до сей пор помнит текст, ибо все они были про созвездия. Как-то раз, маленький Рубин, так её мама звала, попросила рассказать о созвездиях. Откуда они? На что мама отвечала, что это верные воины, сражавшиеся за наш мир. Они были настолько преданы, что после смерти поселились на небесах и стали наблюдать за своим миром с небес. Да, воспоминания очень бесценны.
Пан тяжело вздохнула. От чего-то её она чувствовала себя пустой. Будто она что-то забыла, что-то важное.
Время близилось к вечеру. Пан уже успела прийти в себя и даже набралась сил. Через какое-то время, облаченная в бордовое платье, она шла по большому коридору вслед за двумя эльтийками.
Её вели к важному эльту, он должен был ответить на все её вопросы. Пока они шли, Пан размышляла о том, какие вопросы ей нужно задать этому «важному эльту», так его назвали служанки. В какой-то момент ей на глаза попался интересный предмет интерьера – большая картина, на которой были изображены когда-то великие эльты на фоне огромной шестирёнки. Девушка узнала на этой картине только троих – своего отца, приближенного короля и самого короля Одина. Похоже, что картина была довольно старая, ибо король там еще молод, возможно, что ей около двухсот лет. Их лица… Они были такими весёлыми и счастливыми, будто бы обычная посиделка старых друзей за играми.