Я отворачиваюсь от английских пейзажей и смотрю на Тома. Он откинулся на сидении и прикрыл глаза. Сейчас он кажется таким спокойным. И выглядит намного старше. Если вот так на него смотреть, не зная, то можно представить себе совершенно другого человека. Кажется, что голос у него будет грубее. Да и сам мужчина будет серьезнее. Но мой Том не такой. Он часто напоминал мне мальчишку. Что-то шутил постоянно, развлекался, был таким беззаботным. Да и голос его был намного звонче, чем у нормального среднестатистического британца. Но мне нравился его голос. Нравилась его беззаботность. Нравилось это ребячество. Потому что своим поведением Том напоминал мне, что мне самой еще только двадцать четыре, что мы молоды, что нужно наслаждаться этой жизнью. До встречи с ним я чувствовала себя сорокалетней одинокой мышью. Но оказывается есть и другая жизнь. Жизнь, где можно веселиться и не думать о плохом. Где твои проблемы нужно кому-то еще помимо тебя. Где кому-то на тебя не все равно.
- Ты сейчас дырку во мне прожжешь, – тихо говорит Том, открывая глаза. Он выглядит очень усталым, но уголки его губ все равно поднимаются вверх. Я же в свою очередь снова поворачиваюсь к окну.
- Мэри, – зовет меня Том, но я не реагирую. – Мэри, – настойчивее повторяет он.
- Что?
- Ты злишься на меня? – он протягивает руку и сжимает мою ладонь.
- Нет.
- А мне кажется злишься. Прости, я не должен был ничего говорить о твоей работе. Это не мое дело.
- Я не злюсь на тебя, Том, – устало выдыхаю и поднимаю на него свой взгляд. – Я злюсь на себя, потому что ты прав. Мне просто не хочется это признавать.
- Что ты имеешь в виду? – такой поворот разговора его удивил. Томас гладит большим пальцем мою ладонь, пытаясь встретиться со мной глазами, но я упорно их отвожу в сторону.
Тишина и темнота кэба приятно обволакивают, и хочется просто помолчать, не говорить ничего. Поставить на какое-то время все на паузу, но делать этого нельзя. Мы взрослые люди. Мы должны разговаривать, а не таить страхи и обиды где-то внутри себя. Я уже давно поняла, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры. Они не умеют читать мысли, как бы нам не хотелось. Все, что вас беспокоит необходимо проговаривать. Иначе легко можно запутаться к клубке недопонимания и недоговоренности.
- Ты прав, мне не место в пабе. Но я так боюсь снова облажаться, как переводчик, что просто бегу от любой возможности реализовать себя в своей профессии, – слова льются из меня с такой скоростью, что я даже не успеваю фильтровать свои мысли. Я не даю себе и секунды передумать. Отвечаю на его вопрос так быстро, как нужно отрывать пластырь. Я должна наконец-то начать ему доверять свои внутренние переживания, а не только тело. Хотя это тоже было огромным шагом.
- Мне комфортно работать в пабе, это легко, не надо переживать ни по какому поводу, а выйти на рынок перевода – означает жесткую конкуренцию, постоянный стресс, дикие сроки, гроши за работу. Я просто к этому не готова. Мне страшно, – объясняю я, уже закрыв глаза и прогрузившись в полнейшую темноту. В реальности меня держит лишь его рука, ее тепло разливающееся по моей коже, его нежное прикосновение. Мой голос надламывается на мгновение и я даю себе пару минут собраться с мыслями, а затем продолжаю:
- И я злюсь на себя, потому что выбираю более простой способ существования, не хочу бороться за что-то лучшее, не хочу выходить из зоны комфорта. Злюсь, что страх неудачи парализует меня и не дает действовать. Поэтому дело не в тебе, не переживай. Это мои тараканы.
С минуту парень переваривает мои слова. Не знаю, зачем я вообще начала этот разговор, зачем так отреагировала в квартире Хазза. Скорее вместо меня говорила Ольмека. Но ведь текила вытягивает на поверхность то, в чем я самой себе боюсь признаться, не то что Тому. Порой просто необходимо отключать свой мозг, ведь именно в такие моменты иногда можно найти ответы на свои вопросы. Меня как маятник толкает из стороны в сторону. Вот минуту назад я думала, что это правильное решение поделиться, а уже сейчас жалела, что вообще завела всю эту канитель. Ладно, хрен с ним. Сказала и сказала. Это все равно ничего не меняет.
- Я знаю какого это, – произносит Том. – Я тоже сталкивался с этим, но, Мэри, со страхами нужно бороться, иначе они полностью завладеют тобой и ты всю жизнь будешь идти у них на поводу, – Холланд придвигается ко мне поближе, закидывая свою руку мне на плечи и приобнимая. – Они не дадут тебе дышать полной грудью и заниматься тем, что поистине может приносить тебе удовольствие. Ты просто проживешь всю жизнь с мыслью «а что если бы я все-таки решилась и сделала это?». Я знаю, это нелегко, но нужно постепенно избавляться от своих фобий, – я согласно киваю, потому что все, что он говорит – правда. Если я до сих пор бегу от своих страхов, это не означает, что я не понимаю их влияние или даже то, как от них избавиться. Я все прекрасно понимаю, просто не могу с собой ничего поделать. Либо же не хочу ничего с этим делать.
– Задай себе вопрос «что худшее может произойти если я рискну и все-таки сделаю это?». В большинстве случаев ничего. Это все в голове. Страх приукрашивает реальность. Даже если что-то у тебя не получиться, что в этом такого? У тебя все так же будут друзья, семья, близкие люди рядом, которые тебя поддержат. Ты никогда не узнаешь, получиться у тебя или нет, если не попробуешь. Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не стал и пытаться. И это касается не только работы, но и всех аспектов нашей жизни, – продолжает философствовать Том, а я утыкаюсь носом ему в грудь, пытаясь спрятать навернувшиеся на глаза слезы. Нет, он не увидит, что я плачу. Мне нужно пару секунд прийти в себя. Это нелегко слышать правду в свой адрес. Особенно когда ты долгое время считала, что поступаешь правильно. Эта своего рода критика бередит старые раны. Услышать такое от левого человека – это еще ничего, но вот слышать такое от того, в кого ты влюблена и чье мнение для тебя очень важно – это больно. Это не плохо, и я знала, что Том говорит все эти слова не с целью указать на мои недостатки, но в носу тем не менее предательски щипало.
– Я говорю все это не потому, что мне не нравится, что ты официантка. Мне вообще неважно, кем ты работаешь, – будто читает мои мысли Том. Он стирает одинокую крокодиловую слезу с моей щеки и утыкается носом в волосы, вдыхая их запах. – Мне просто хочется, чтобы ты была счастлива, и мне всего лишь кажется, что переводческая деятельность сделала бы тебя такой. Не зря же ты столько училась. У тебя талант и любовь к языкам. Прости, если я ошибаюсь. Но это лишь мое мнение.
- Я знаю, – все же шмыгаю носом я. – Мне просто нужно немного времени, чтобы поверить в себя и свои силы. Я буду бороться со страхом, обещаю. Но это не так просто как кажется. Но, Том, я к этому приду. Со временем, но приду.
- Я в этом не сомневаюсь. Будем бороться с нашими страхами вместе, хорошо? – я чувствую его губы на своих, прикасающиеся в медленном и нежном поцелуе. Когда поцелуи с ним успели стать такими естественными? За этот месяц мы смогли изучить каждую клеточку наших тел, по крайней мере их верхней части, однако поцелуи не стали обыденными и скучными. Каждый раз от его губ у меня сводило живот и перехватывало дыхание. Будто табун единорогов скакал по моим внутренностям, пуская в кровь разнообразные гормоны. Адреналин. Прикасаясь к нему, я вновь и вновь прыгала с тарзанки без какой-либо страховки. И каждый раз, когда я готова была разбиться, он держал меня. Своими словами и поступками он вновь и вновь спасал меня из этой трясины, не позволяя утонуть в своем страхе и неуверенности. С ним я могла бороться. Он был неким противоядием от фатального действия моих сомнений. Пока он рядом мне ничего не страшно. Пока он рядом...
Темный узкий коридор. Здесь ни души. Ни звука. Холод. Я медленно передвигаю ноги в сторону единственного источника света. Где-то вдалеке мерцает огонек, оттуда исходит тепло. Там безопасно. Я это точно знаю. Все как в тумане, картинка то и дело расплывается, но я упорно двигаюсь в сторону комнаты, как мотылек к лампочке. Как мотылек к ловушке.