В моих глазах стоят слезы и я шепотом повторяю слова песни за Дэном. Том видит, как я напряглась, но не трогает меня. Просто смотрит на всю ту бурю, происходящую в моей душе. Картинки, как в калейдоскопе, всплывают в моем воспаленном мозгу, и когда я пою, я не вижу стадион, я не вижу солиста, я вижу лицо этого долбанного придурка и меня бьет крупная дрожь. Чувства давно умерли. Но как говорится: «Любовь умирает, а ненависть бессмертна». И по сей день мысль об этом человеке вызывает у меня шквал эмоций. А эта песня стала катализатором. Я ее не слушала специально уже долгое время и забыла о ее существовании. И сейчас она немного выбила меня из колеи. Одна слезинка, только одна, очень медленно и аккуратно стекает по моей щеке, но я этого не замечаю. Лишь когда заканчивается композиция я выхожу из транса. Поворачиваю голову в сторону Тома. Он растерян. Я приветливо улыбаюсь, как бы извиняясь за только что случившуюся сцену. Стираю мокрую дорожку с щеки.
- Прости, я сегодня просто очень эмоциональная, – пожимаю плечами я, а Том не говоря ни слова просто притягивает меня к себе и сжимает в объятиях. Мне не надо слов. Один такой поступок говорит о многом.
- Твоя реакция на секс-песню мне нравилась больше, – пытается пошутить парень, чтобы снять напряжение.
Я смеюсь и утыкаюсь носом ему в футболку. Группа объявляет о том, что следующая композиция будет последней и это Radioactive. Та с которой все началось. Томас начинает завывать мне под ухо, я смеюсь еще больше. Мы танцуем и подпеваем слова всем известной песни. На сцене происходит финальное шоу. Прожекторы, шары, дым. Это был лучший концерт в моей жизни. Кажется все лучшее, что произошло в моей жизни, связано с этим «коротышкой». Как только он стал частью моего мира, я все чаще описываю какие-то события прилагательным «лучший». Просто потому что так и есть. Он привнес баланс. Сколько случилось говна, столько должно быть и радости. И я была в предвкушении этого счастья. Я чувствовала его уже на кончиках пальцев, это тепло можно было потрогать. Вот оно, я наконец-то его дождалась.
Когда группа покинула сцену, мы решили выпить кофе в баре нашей ложи. Я делаю глоток горячей ароматной жидкости, с лица не сходит улыбка. Том не отводит от меня взгляд.
- У меня рога выросли, или что? – недоумеваю я.
- Я хотел спросить, не против ли ты если я выставлю эту фотографию и заявлю миру о том, что ты моя девушка? – Том показывает на экране фотографию, где моя голова покоится на его плече, наши рты открыты, так как в этот момент мы что-то пели, а сзади виднеется забитый стадион, и на экранах крупным планом Рейнольдс. От неожиданности я роняю кружку на стол, благо там почти не осталось кофе и на поверхность проливается со всем чуть-чуть.
- Ты серьезно?! – я не верю своим ушам.
- Да, но только у меня одно условие, – я сразу же настораживаюсь. Естественно без условий не обошлось. Он месяц меня скрывал, как какую-то страшную болезнь, а сегодня ни с того ни с сего решился рассказать о наших отношениях.
- Какое?
- Ты ни при каких обстоятельствах не станешь читать комментарии, статьи и другого рода информацию написанную в интернете про нас.
- Думаешь меня не одобрят твои фанатки, и я расстроюсь?
- Мы просто не будем рисковать, я вообще не хочу, чтобы ты думала о том, что о тебе скажут другие. Все, что тебя нужно знать будет выходить отсюда, – и он показывает пальцем на свой рот. – Так что скажешь?
- Я-то к этому готова. А вот что на счет тебя?
- Думаю я тоже, – и он нажимает на кнопочку «опубликовать».
Мне тут же приходит уведомление о том, что меня отметили на фотографии. Открываю приложение и вижу нашу фотографию под которой стоит подпись “Baaaabe, you made me a, you made me a believer🎤. ❤️@mariiarostova95” (Малышка, ты заставила меня, заставила меня поверить).
====== Глава 22 ======
POV от лица Тома
Сквозь сон слышу противный звук будильника. Стандартная мелодия на звонке бьет по ушным перепонкам, словно молот по наковальне, и мысленно выругавшись, я протягиваю руку к айфону, чтобы его отключить.
Порой мне кажется, что недосып стал хроническим. Неважно сколько я сплю. За столько лет съемок, разъездов и смены часовых поясов, мой организм послал меня далеко и надолго, и теперь каждое утро/вечер, в зависимости от того, где я просыпаюсь, похож на восстание из мертвых.
На часах восемь утра, и мне пора вставать – сегодня предстоит насыщенный день. В телефоне несколько пропущенных звонков от Хазза, а также сообщения от друзей. Всех интересовала Мэри. Еще бы, кроме Хазза и Стеф, а также Гарри никто о ней и не слышал. Не знаю, что мной вчера руководило, но я решил, что момент настал. Отношения с ней переходили из не совсем серьезных во что-то более сложное и запутанное. Теперь я не просто наслаждался времяпрепровождением с ней, каждым днем, что мы были рядом, а задумывался о будущем. Мне удалось встретить девушку, не похожую ни на кого. Я видел и чувствовал насколько хрупок ее мир, насколько серьезно она относится ко всему, включая меня, и просто не мог позволить себе ею пользоваться. Эгоизм ушел на второй план еще во Флоренции. Сейчас я ставил ее чувства превыше всего. На мне была ответственность за ее моральное состояние, ведь именно я пообещал ей, что не разочарую ее, что она может мне доверять. Мне нельзя было облажаться. Такие шансы выпадают на миллион. Умная, добрая, красивая...боже какая она красивая. Стереотип о том, что русские девушки самые красивые в мире, подтвердился сполна. Ее фигура чего только стоит. Когда я находился с ней рядом, мое мужское внутреннее Я пело йодлем; особенно после того как мы стали спать вместе. Несмотря на то, что для меня эта деятельность, так сказать, не в новинку, мне казалось, что я испытываю такие чувства и эмоции впервые. Мэри, совсем неопытная девушка, сводила с ума меня своей невинностью. Когда мы были вместе, ее нежность, ее прикосновения вызывали такой отклик в моем теле и душе, что я не испытывал прежде. С Зен все было по-другому. Нет, секс конечно был фантастическим, но помимо физического удовлетворения я ничего не получал. С Мэри же появилась какая-то духовная составляющая; когда она прижималась ко мне, обвивала руками, утыкалась лицом в грудь, раз за разом мое сердце делало кульбиты. Я чувствовал, что именно здесь и должен находиться и быть именно с этим человеком. Меня сводили с ума ее глаза. Огромные серо-голубые глаза. Радужка представляла собой магический цветок, окружавший зрачок и менявший оттенок в зависимости от освещения и ее настроения. Они притягивали, как магниты. Она была такой женственной, плавной, уютной. Но внешность была не единственным ее достоинством. Со временем меня начал привлекать и ее внутренний мир. Насколько чувствительна, эмоциональна и ранима она была. Казалось, что она пропускает через себя все в этом мире. Ее искренние неподдельные эмоции на все: музыку, слова, действия, меня поражали. Однако, она постоянно спускала себя с небес на землю и не теряла бдительности. Судя по всему она уже не раз обжигалась, но тем не менее силы духа не утратила. Да и доброты и веры тоже. Меня поражало, как в одном человеке может смешиваться столько качеств. Черчиль однажды сказал: «Россия — это загадка, упакованная в тайну, спрятанную в непостижимость», и теперь я понимаю о чем он. Мэри была для меня загадкой. Я так часто замечал, как внутри у нее разгорается буря. Вот мы стоим, разговариваем, смеемся и в одну секунду все меняется. Что-то вызывает такой дисбаланс внутри нее. В такие моменты глаза становились совсем серыми и пустыми. Она погружалась внутрь себя и пыталась справиться с надвигающимся ураганом. Возможно свою роль сыграла моя профессия, но мне было интересно узнать «персонажа» изнутри. А Мэри то закрывалась от меня, то обрушивала на меня свои переживания. Мне никогда не было скучно, каждая минута с ней приносила что-то интересное, с каждым разом сближая нас все сильнее. Я не был уверен в том, что она – та самая, но знал, что встретил я ее не случайно и не могу упустить ни в коем случае. Скрывая отношения мы не могли двигаться дальше. Тайна – всегда заманчива, но как только расскажешь о ней – теряешь интерес. Мне нужно было знать, а сможем ли мы пройти эту проверку?