- Да, ладно, я шучу. Ты моя гордость, Томас. Мы с бабушкой очень тебя ждали, – старик похлопал меня по спине. Его глаза за прямоугольными очками светились искренним счастьем.
- Деда, мы идем показывать Тому корабль, пойдем с нами? – Кристофер тянет мужчину за рукав серого пальто в сторону виднеющегося около забора корабля.
Нашей дружной компанией мы подходим к произведению искусства, созданному моим дедом. Это настоящий корабль. Даже в двадцать три меня удивляют его размеры и те детали, с которыми он был сделан. Что уж говорить о детях. Играя на таком пиратском судне, можно без проблем окунуться в другую реальность.
Корпус судна был около десяти метров в длину и располагался вдоль всего забора. Сделанный из темного дерева, он имел два орудийных порта, откуда виднелись игрушечные самодельные пушки. Для того, чтобы забраться на палубу, дедушка построил специальный деревянный трап с канатными перилами. Посередине конструкции стояла высокая мачта, на которую был водружен пиратский флаг. Под самым флагом на мачте располагался импровизированный наблюдательный пост т.н. «воронье гнездо». От него расходились в разные стороны многочисленные ванты и реи, на которых крепился большой черный парус.
- У меня нет слов, дед. Это произведение искусства. Уменьшенная копия нашего корабля на съемках «В сердце моря», – поднимаясь по трапу на палубу, говорю я.
- Это мелочи жизни. Чего только не сделаешь, чтобы порадовать внуков? – пожимает плечами он, и вместе с мальчиками тоже ступает на борт пиратского судна.
Палуба была маленькой: несколько лавочек, парочка сундуков для создания атмосферы, какие-то скелеты, мечи. Посередине располагался большой штурвал, а на нем сидел игрушечный попугай с повязкой на глазу. Мальчишки бросились к оружию и устроили импровизированный бой. Мы же с дедом сели на одну из лавок.
- Как ты поживаешь, Томас? Тереза говорила мне, что ты приедешь с юной леди. Это правда? – дедушка не отрывает глаз от играющих внуков. Широкое румяное лицо растянуто в улыбке. Он счастлив.
- Все хорошо, дед. Карьера идет в гору. Недавно закончил съемки во Флоренции. Тот военный фильм, про который я тебе рассказывал, помнишь? Сейчас заслуженный отдых до середины января, а затем пресс-тур. Весной приступаем к третьей части «Поступи Хаоса». Немного устал, но думаю в Лондоне смогу наконец-то набраться сил, – моя рука нащупала маленький игрушечный компас. Стрелки двигаются в разные стороны, не показывая части света. Будто не имея ни малейшего понятия, куда держать курс. Прямо как я. Я тоже запутался.
- Да, я приехал с Мэри. Она осталась в доме с мамой, – какой-то комок застрял в горле. Всю ночь и утро я пытался сбежать от мыслей о ней и не мог. От своих чувств. Но сейчас, когда я знакомлю ее со своей семьей, когда мне приходится рассказывать о ней остальным, когда все становится серьезнее и запутанней, когда все становится реальным, я будто не могу сконцентрироваться на ней. Сидя здесь с дедом, с братьями, мне кажется будто Мэри никогда и не было. Так даже легче. Не приходится думать о том, что я творил вчера ночью.
- Расскажи мне о ней, Том. Ты нас ни с кем не знакомил со времен Эль.
Эль...Да, это было давно. В другой жизни. С другим мной. Другая реальность.
- Даже не знаю с чего начать, дедушка. Мы познакомились можно сказать совсем недавно. Мэри – русская. Она несколько лет живет и работает в Лондоне. Вообще, она переводчик по образованию, но здесь работает официанткой в пабе, – цепочка компаса натирает кожу, когда я нервно перебираю колечки в своих пальцах. – Она замечательная. Умная. Даже очень. Добрая. Ты не представляешь какое у нее доброе сердце. Невинная, неиспорченная, наивная. Я не знал, что в наше время могут быть такие девушки, – я погружаюсь в свои мысли и говорю все, что придет в мою голову. Мне незачем подбирать слова. Рядом сидит родной, близкий человек, который никогда бы не спросил о моей девушке из праздного любопытства. Это моя семья и им важно то, что со мной происходит, независимо от того кто я, человек паук, Тодд Хьюитт или кто-нибудь другой. Я могу расслабиться и раскрыться перед ним, поэтому я продолжаю. – Она очень красивая. По-своему. Не стандартная, однотипная современная красота. У нее какие-то особенные черты лица. Глаза просто невероятные...
- Ты звучишь очень влюбленно, мой мальчик, – дедушка обнимает меня за плечи. – Но я не могу не слышать некой горечи в твоих словах. Здесь должно быть какое-то «НО»?
- Я думаю, я ее не достоин. Она слишком хорошая для меня, и я боюсь сделать ей больно по своей глупости, – немного подумав и собравшись с духом, все-таки выдаю я. Да, я боюсь. Теперь страхи от Мэри передались мне. Я не хотел ее обижать, но и оставить теперь не мог. Эгоизм во мне был сильнее. Мне с ней очень хорошо, и я бы не хотел ее потерять. Особенно сейчас, когда я впервые ощутил эти незнакомые мне ранее чувства.
Рядом со мной раздается смех дедушки.
- Ох, Томас. Как же ты мне напоминаешь меня. Честное слово, это правда, что все гены передаются ровно через поколение. Чуть больше пятидесяти лет назад, я точно также, как и ты, сидел и говорил такие же слова. Почти слово в слово. Помню, будто это было вчера. Я чуть было не сбежал со своей свадьбы, боясь, что не достоин твоей бабушки, и что не смогу сделать ее счастливой. Разумеется я не был знаменитым актером, с кучей возможностей и перспектив, но тем не менее, полвека спустя, оглядываясь назад, я думаю, что смог ее осчастливить, как считаешь? У нас большая семья. Дети, внуки, правнуки. Мы просыпаемся вместе каждое утро и я не могу не поблагодарить Бога за то, что он послал мне ее и не дал мне струсить в последний момент.
- Нет, дед, подожди. Все не так глобально, как ты думаешь. Мы чуть больше месяца встречаемся. Какие дети, внуки?! О чем ты? – все волшебство нашего разговора сразу растворилось. Я лишь только почувствовал что-то в своей груди, а дедушка мне про свадьбу начинает. Для меня принять тот факт, что мы встречаемся уже большой шаг, а это. Слишком серьезно. И рано. Очень рано.
- Эх, вот оно молодое поколение. Как слепые котята в этом мире бродите, а помощь проводника принять не хотите! Вот ты снимаешься в фильмах, играешь любовь, по праздникам нам тут романтичные баллады поешь, а что в итоге?! Дальше своего носа не видишь, сынок. Нет, я тебя конечно ни к чему не призываю, но в наше время, Том, все было по-другому. Мы были счастливее. Все было проще. Мы не создавали себе лишних проблем. Если кто-то делает тебя счастливым, иди и борись за свое счастье. Все просто, – пожимает плечами дедушка и встает с лавки. – Пойдем в дом. Думаю ужин уже готов. Хочу познакомиться с той, которая моего внука так зацепила.
- Только не смей ей ничего говорить! Это все между нами, хорошо? – поднимаясь вслед за ним, прошу деда я.
- Хорошо. Так, пираты, пойдемте ужинать, – зовет мальчишек Джон и спускается на землю.
Мы медленно идем к дому. Кристофер рассказывает нам с дедом о проекте по физике, где он построил собственный вулкан, извергающий лаву. Крис был единственным, по-моему, в нашей семье, кто фанател от науки и каждый день читал тонны книг. Вот из кого толк выйдет. Может когда-нибудь он построит космический корабль. Я бы не удивился.
Мы уже почти подошли к задней двери дома, когда мой взгляд падает на окно гостиной. Мои ноги резко останавливаются, и я засматриваюсь на представшую передо мной картину. Мэри стоит возле пушистой елки у окна, прижимая к себе Майкла, и активно машет его пухленькой ладошкой в нашу сторону. Ребенок смеется и тянется к стеклу, хлопая по нему ручками со всей силой, на которую способен. Рядом с ними никого. Только они. Мэри и малыш на ее руках. Я не могу отвести взгляд и невольно у меня начинают проскакивать вымышленные картинки. Как она держит нашего с ней ребенка. Мы отмечаем Рождество в кругу уже нашей семьи. Она стала ее частью и пополнила ее новым маленьким малышом. Она – мама. Я – папа...