- Успокойся, я тебя держу. Все хорошо. Вот видишь, ты едешь! У тебя получается! – снова словно маленький ребенок радуется он, но в этот раз я не далеко от него ушла. Внутри меня все клокочет, адреналин разливается по венам, а сердце стучит так быстро, что кажется оно вот-вот выпрыгнет из груди. Со стороны кажется, что мы едем медленно, но для меня все было не так. Доска подо мной так быстро скользит, что когда я опускаю голову и смотрю вниз, резко теряется равновесие, ноги подкашиваются, и я падаю. Прямо на Тома, заставляя нас прокатится кубарем пару метров.
- Ты как? Не ушиблась? – оттряхнув себя, парень подползает, не снимая борда, ко мне.
- Это было... ОХРЕНИТЕЛЬНО! – выплевывая снег, верещала я. – Давай еще раз!
Холланд смеется и удовлетворительно кивает. Я снова встаю на доску с его помощью и, все еще не решаясь отпустить его рук, аккуратно переношу вес вперед, стараясь держать спину прямо, не опуская подбородок. Мы медленно скользим по пологому склону, двигаясь от одного угла к другому, и я начинаю чувствовать доску. Постепенно до меня доходит, как нужно переносить вес с правой ноги на левую, чтобы развернуться, как катиться так, чтобы не развивать сумасшедшую скорость, как тормозить и при этом сохранять равновесие. Спустя минут пятнадцать, я чувствую себя уже смелее, но все еще боюсь отпустить страхующие меня руки. Когда мы приближаемся к концу, Том, осторожно отпускает мои ладони и я еду. Качусь сама, ровно, плавно, уверенно. Внутри все трепещет, и кажется, что у меня вырастают крылья. Я чувствую себя такой живой, такой наполненной и такой счастливой.
Осторожно торможу и, сняв доску, поднимаю полные радости глаза на стоящего рядом парня. Томас улыбается во тридцать два, прикрывая в шутку свои уши.
- Так и быть, я их не трону, расслабься, – не в силах сдержать собственную улыбку, говорю я.
- У тебя очень хорошо получается для первого раза. Попробуем еще раз? – парень протягивает мне руку и снова тянет на гору, но в этот раз я взлетаю на нее очень быстро, так как мне не терпится вновь почувствовать это ощущение свободы и полета.
Около часа я осваиваю новый для меня вид спорта, поднимаясь и скатываясь с горки для «начинающих». Том учит меня, как попеременно использовать передний и задний кант, как резко поворачивать, и тем не менее я продолжаю падать. Но несмотря на то, что мне больно, адреналин и эмоции внутри меня сильнее. Я не чувствую синяков, которые наверняка уже покрывали все мои ноги, не чувствую боли в плечах, хотя я падала на них часто, группируясь, чтобы не повредить голову и запястья. Мне начинает нравится скорость, и я совсем не боюсь падать. Когда я понимаю, что Тому скучно кататься по «детской» горке, я взглянув на часы, говорю:
- Том, кажется у меня уже неплохо получается. Ты можешь подняться на гору и покататься в свое удовольствие, а я тут еще потренируюсь.
Я вижу, что ему и хочется, и колется. Взглянув задумчиво на склон, в подъемник на который полтора часа назад сели его родители, парень мнется в нерешительности, но затем поворачивается резко ко мне, и мне не нравится огонек, зажегшийся в его глазах.
- Давай вместе? Я обещаю, что буду рядом всегда, и там на самом деле не такой уж и крутой склон. Народу не так много. Думаю, ты уже готова, – он снова смотрит на меня умоляющим взглядом, а я прижимаю поближе уже ставший родным борд, и чувствую, как тугой комок сворачивается где-то под ребрами.
- Ну, уж нет Холланд. Я только-только стоять на доске научилась, а ты меня хочешь на склон для профи загнать? Чтоб я там себе шею сломала?
- Ничего ты не сломаешь! И это не для профи, а для «продвинутых новичков». Честное слово, Мэри, судя по тому, что я видел за последний час, ты катаешься не хуже Хазза, а мы с ним в прошлом году этот склон вдоль и поперек обкатали. Давай же! – уговаривает меня Том, а я чувствую, что меня и уговаривать-то не надо. На «детской» горке мне самой становилось скучновато, а так хотелось вновь почувствовать адреналин и свободу, то как ветер свистит в ушах, как быстро колотиться сердце, когда ты летишь, словно вырвавшаяся на волю пташка...
POV Том
Мы поднимаемся на канатке до первой остановки. Как бы мне ни хотелось забраться повыше, здесь высота и наклон самый оптимальный для Мэри.
Мэри... с каждым днем она удивляла меня все больше. Она открывалась для меня с новой стороны. Постепенно доверяясь мне, она раскрывалась. Помимо тонкой и чувственной натуры, я замечал в ней столько обаяния, столько амбиций, необычное чувство юмора, смелость, силу и множество других положительных качеств. Сейчас я видел в ней сходство с моей матерью. Я начинал испытывать такое теплое чувство в грудной клетке, которое даже сложно назвать любовью. В ней было что-то до боли родное и близкое. Так комфортно мне не было ни с кем, и несмотря на то, что в последнее время нам пришлось столкнуться с не очень приятными событиями, отношение к ней у меня не изменилось. Наоборот, с каждым днем я хотел дарить ей больше заботы, больше внимания, больше тепла, чтобы она больше никогда не чувствовала себя так, как чувствовала раньше. Мне хотелось, чтобы она всегда также улыбалась, как сейчас, когда она восхищенным взглядом осматривает Альпы. Также смеялась, как несколько минут назад, скатившись со склона ни разу не упав.
Такие они взрослые отношения? Когда ты задумываешься о будущем, о том сколько всего ты хочешь сделать для человека, как много ты хочешь ему подарить, обезопасить от всего мира? Если так, то поздравляю Холланд, ты теперь во «взрослых отношениях».
Я достаю телефон и стараюсь незаметно ее сфотографировать. Сейчас она выглядела очень милой. Ненакрашенная, с красным носом и щеками, в защитном шлеме, который в два раза больше ее головы. Она опирается подбородком о сноуборд и разглядывает пейзажи со свойственной только ей непосредственностью.
Я довольно долго был ребенком. Наслаждался своей жизнью, как только мог. Мне не нужны были отношения. У меня были друзья. Я хотел веселиться, колесить по миру, ходить на вечеринки, знакомиться с новыми людьми, заниматься фрираном, пробовать каждый день что-то новое, но сейчас... я хотел заниматься всем этим с ней. Разделить часть моего мира с Мэри, показать ей какой бывает жизнь, когда не нужно бояться каждого угла. Я стал серьезнее, и впервые за долгое время думал не только о себе. Удивительно, насколько одна встреча может тебя изменить. Мы меняли друг друга, давая волю только самому лучшему в нас. Оказывается, делить этот мир с кем-то, кто тебе дорог, делает тебя в сто крат счастливее.
Усевшись на снег, пристегиваем доски. Я вижу, как у нее дух захватывает от этой высоты. Перед нами расстилаются невероятной красоты зимние снежные пейзажи. Альпы... Горы дарят непередаваемое чувство легкости и свободы. Здесь все мирские переживания уходят на второй план. Свежий воздух проникает в легкие, скрип снега ласкает уши, а лес окутывает тебя спокойствием.
- Готова? – погладив Мэри по плечу, спрашиваю я.
- Да, – сглатывая, не очень уверенно говорит она и пытается подняться.
- Только не торопись, катись осторожнее. Если что я буду ехать сзади. Все будет хорошо! – и когда она медленно начинает свое движение, я встаю и следую за ней.
Мне хочется набрать скорость, поделать какие-нибудь финты, но я не могу. Сосредоточенно я слежу за ней, за ее ногами и руками, готовый в любой момент броситься на помощь. Но она ей не нужна. Справившись с первым волнением, она начинает чувствовать склон и доску. Не торопясь, она аккуратно движется вниз, и я не могу не смотреть на нее с восхищением. Это напоминает мне нашу первую игру в гольф. Хоть тогда она и проиграла и ей понадобилось на несколько десятков больше ударов чем мне, я не мог не удивиться, как быстро она научилась обращаться с клюшкой. Вот и сейчас. Покатавшись всего пару часов, она ехала очень уверенно и... правильно? Плавные движения, никаких резких разворотов и неожиданной потери равновесия.
- Том! – раздается позади меня знакомый голос. Торможу и вижу Гарри, а за ним летит на всех парах Сэм. – Ты что тут делаешь?
- Братец, ты головой ударился? Катаюсь, что я могу тут еще делать!