Да, я женщина. Я поступаю порой очень иррационально. Более того, я женщина – скорпион. Этот знак зодиака любит жалить тех, кто представляет для них угрозу, но самое важное, ужалив другого человека, скорпион не чувствует себя удовлетворённым, потому что его начинает съедать совесть. Он начинает жалить сам себя, и никто не сделает ему так больно, как он сделает себе сам.
Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лицом. Почему моя жизнь это сплошные “американские” горки? Как всего за несколько часов я перехожу от эйфории и вдохновения до состоянии отрешенности и страдания? Одинокая слеза скатывается по моей щеке и я не особо забочусь о том, чтобы её стереть. Мне больно. Но даже не от этой ссоры, а от того, что я просто “чайник” в отношениях. Я постоянно вношу какие-то проблемы и хаос в наше с ним общение. То я строю из себя неженку и монахиню, первые недели не давая Томасу лишний раз к себе прикоснуться, то я обрушиваю на него проблемы с самооценкой и своей карьерой, то я страдаю и убиваюсь горем из-за смерти друга, то вот унижаю его мужское достоинство... какие вообще плюсы он видит в наших с ним отношениях?! Загадка века.
Глаза слезятся все сильнее и я уже не стараюсь остановить поток слез, что просится наружу. Может от этого мне полегчает. Пусть выйдет лишняя текила, может тогда я начну думать над тем, что делаю и говорю? Холодный ветер обжигает влажные щёки и я прячу их в колени, прикрывая предплечьями голову. “У кого-нибудь все бывает просто во взаимоотношениях с людьми? Почему я каждый раз оступаюсь и не учусь на своих ошибках?” – задаю себе один и тот же вопрос уже в который раз, и даже не замечаю, как рядом на лавочку кто-то присаживается.
Лишь когда чья-то рука ложиться на мою спину и притягивает к себе, я чувствую родной запах.
⁃ Извини, – тихий голос шепчет на ухо, а у меня нет слов. Я уже дошла до той стадии, где осознала, что во всем виновата сама, а ему хватает мужества просить прощение первым. Этот поступок вызывает новый поток слез и я сильнее прижимаюсь к тёплой и сильной груди Тома.
- Пожалуйста, не плачь! Я не хотел тебя обидеть, просто немного вышел из себя. Я не должен был так реагировать, – продолжает тихонько говорить мне на ушко лучший мужчина на свете, поглаживая меня по голове.
⁃ Ты святой, Холланд, ты знаешь это? – поднимаю на него полные слез глаза, примерно представляя это зрелище – тушь размазанная по всем щекам и покрасневшие белки. – Может ты и был чуточку не прав, но я прям конкретно облажалась. Я у тебя самая неразумная девушка в мире, да? – на этой фразе он широко улыбается, слегка кивая, и я продолжаю:
- Прости, я много чего тебе наговорила сегодня, но я и одного процента так не думаю. Это были эмоции. Я не сдержалась.
⁃ Все хорошо. Мы оба облажались. Оба были не правы. И я хочу тебя поздравить, это была наша первая ссора! Мы неплохо справились, да? – он оставляет лёгкий поцелуй на моей скуле, стирая соленую дорожку от слез.
⁃ Думаю это вряд ли будет последней, учитывая мои косяки, но надеюсь они так же быстро и легко будут проходить. Поздравляю! – я переплетаю наши пальцы и облегченно выдыхаю. Комок под рёбрами снова рассосался. У Тома была феноменальная черта – он не давал мне дойти до края. Появлялся именно в тот момент, когда было нужно. За это я была невероятно благодарна.
Мы сидим в обнимку молча ещё несколько минут, но я все же решаюсь спросить:
⁃ Том... мне вот непонятно, как ты терпишь меня? Все мои закидоны и проблемы... девушку с таким багажом психологических проблем ещё надо умудриться найти. Как тебе это удаётся? – утыкаюсь в его плечо и задерживаю дыхание.
⁃ Я не терплю тебя, Мэри. Я тебя люблю. Это совершенно разные вещи.
И я не могла бы придумать лучшего ответа. Ведь возможно на все свои внутренние вопросы я могу ответить так же? Во всем виновата любовь? Мы совершаем глупости из-за неё. Мы делаем поистине достойные вещи из-за неё. Мы прощаем, говорим, ходим и просыпаемся по утрам из-за неё. Ведь если ты не любишь, ты не живёшь. И я в который раз убеждаюсь, что до встречи с ним, пару месяцев назад, я не жила. Ноябрьский вечер, который принёс в мое существование молодого человека по имени Томас Стэнли Холланд, положил начало настоящей жизни. Возможно полной сложностей и странностей, но не лишенной волшебства и чуда.
====== Глава 32 ======
- Ты представить себе не можешь, как там красиво. От одного только вида гор все внутри сжимается. Чувствуешь себя такой маленькой, но при этом спокойно. Защищенно. Тишина и свежий воздух укутывают тебя, словно в пуховое одеяло, и хочется наслаждаться этими видами вечно, – мечтательно закрыв глаза, я вновь старалась нарисовать в воображении картину прекрасных белоснежных Альп, которые мы покинули с Томом пару недель назад. В голове все еще стоял образ чистого неба, в котором днем играло своими лучиками солнце, а ночью рассыпались волшебной пылью сотни звезд.
- Я думала, что это не мое. Когда я первый раз встала на доску, у меня кровь в жилах стыла. Думаю: «Все, приехали. Тут я и разобьюсь насмерть». Но нет, это так круто. И совсем не так сложно, как я думала. Сэм сказал, что у меня врожденный талант, но думаю дело все-таки в учителе. Томас носился со мной как с писаной торбой. Тут поднимет, там подстрахует, покормит, спать уложит. Как с дитем малым. Но мне было приятно. Обо мне еще никто никогда так не заботился... – уголки губ невольно поднимаются при воспоминании о днях проведенных с Томом вдали от Лондона. За эти несколько дней ему удалось отвлечь меня от всего, что навалилось на мои плечи, устроить мне настоящий сказочный отдых, помочь восстановиться и набраться сил перед возвращением на острова.
- А потом у нас была первая ссора. Ты бы это видел. Сценаристы мелодрам бы нам позавидовали, там было все: плохие парни, алкоголь, крики, слезы, жаркое примирение. Я все время думала из-за чего вообще люди в отношениях могут ругаться, если они любят друг друга, а оказывается поводов дофига. Или они вообще не нужны. Вы просто вспыхиваете, как спички, а затем так же быстро успокаиваетесь. Но урок я все же вынесла: нужно фильтровать, что я говорю. Слишком уж эмоционально я на все реагирую. А этот такой же! Если будем постоянно так себя вести ни к чему хорошему это не приведет, – кивая самой себе, я прокручиваю в голове нашу перепалку и разговоры после. Удивительно, насколько мы можем быть разумными, когда отодвигаем эмоции на задний план. Порой когда мы разговаривали с Томом, мне казалось, что нам обоим уже за шестьдесят и мы два старика, умудренные опытом, так логично и пафосно звучали наши мысли. Мой молодой человек вообще иногда выдавал такое, что я невольно задумывалась, когда он успел так повзрослеть. Но потом он вновь начинал вести себя по-ребячески, или вообще устраивал мне детский сад на выезде, и я вспоминала, что Тому еще только двадцать три и он по сути еще и правда ребенок.
- Тебе бы там понравилось, Трэв, – вытянув ладонь немного вперед, я коснулась кожей холодного серого гранита.
Даже несмотря на то, что над Лондоном повисли мрачные тучи, готовые вот-вот обрушиться на город то ли снегом, то ли проливным дождем, надгробная плита блестела очень ярко. Так выглядят вещи совсем новые, а место покоя мистера Беккета можно было считать таковым. Кладбище, на котором был похоронен Трэв, было очень старым. Рядом с часовней можно было увидеть могилы девятнадцатого и даже восемнадцатого века, надписи на которых уже невозможно было прочитать, по всей территории были расставлены красивые скульптуры плачущих ангелов, давно поросшие мхом от типичных погодных условий в этой части Европы. Кладбище казалось маленьким и уютным, однако простиралось на несколько километров. Наверно в любое другое время года, оно пестрило зеленью, потому что по всему погосту было высажено множество кустов и деревьев, однако сейчас в конце января, оно казалось холодным и серым. Самым ярким пятном во всей этой картине были цветы, принесенные мной старому бармену, – каллы цвета фуксии.