- Что будешь делать? – виновато спросила Даша, прислонившись к стенке, зная, что если бы не ее неосторожный комментарий, празднование моего успеха продолжилось, а мои отношения не были под угрозой.
- Просто поговорю с ним, – пожала плечами я, и прихватив только что початую бутылку шампанского, поднялась на второй этаж в гостевую спальню.
Сделав несколько глотков прямо из горлышка, я отправляю снимок экрана Тому. И жду... в голове прокручивались сценарии развития событий: стоит ли мне устроить сцену? Ругаться и кричать на него, что он мне ничего не рассказывал? Сделать вид, что меня это не трогает и пусть делает, что хочет? Обидеться, молчать, не брать трубки и ждать его оправданий?
Когда на экране высветилась его фотография, я не успела выбрать тактику действий, поэтому снова смочив горло шипучей жидкостью, нажала «ответить».
Комментарий к Глава 32 Ну, здрасстье) Я извиняюсь за столь долгое отсутствие, но оказывается муза – это не милое божество, а дьявол, который издевается над тобой, приходя к тебе во время работы, и исчезая, как по мановению волшебной палочки, когда ты садишься за компьютер. В общем, это моя самая длинная глава за все время, и я правда старалась вас порадовать) Поэтому буду рада, если вы порадуете автора в ответ вашим лайком и отзывом) Я заметила, что со времен выхода фильма появилось на парочку человек, ждущих продолжение, больше, поэтому я рада вас приветствовать и надеюсь вам понравится моя работа)
P.S.: у меня две новости, хорошая и плохая. Начну с хорошей, следующая глава будет либо завтра, либо в начале этой неделе. Плохая – это будет последняя глава данного фанфика:(
====== Глава 33 ======
На экране появилось до боли любимое лицо. Кудряшки, отросшие за несколько месяцев, сейчас небрежно спадали парню на лоб. Когда рядом не было стилиста, его прическа представляла собой хаос, но именно такой бардак на его голове я больше всего и любила. Изображение было чересчур четким, и я видела немного отросшую щетину, покрывавшую подбородок и область под носом какими-то проплешинами. Если и было из-за чего Холланд комплексовал помимо своего роста и умения петь, то это неспособность похвастаться мужественной растительностью на лице. Он рассказывал, что порой он хотел точно так же, как и его коллеги по фильму про супергероев, опустить приличную бороду, и небрежно почесывать ее во время интервью, на что я только смеялась и благодарила господа за его генетику. Целоваться с щеткой – не комильфо. Он выглядел точно так же, как и при нашей последней встрече, но что-то все-таки в нем изменилось. Возможно выражение лица. Сказать с уверенностью я не могла. Я вообще не могла ничего сказать, просто смотрела на него и ждала, не знаю чего.
- Где ты? – спросил парень, с удивлением разглядывая интерьер за моей спиной.
- У Даши, – лаконично, не узнавая своего собственного голоса, ответила я.
- Как прошла конференция? – снова задал вопрос он, на что я чуть было не швырнула телефон в стенку. Голос его звучал осторожно, но при этом невинно. Своим поведением он совсем сбивал меня с толку.
- Хорошо, а как прошел твой день? – я отвечаю автоматически, быстро, не задумываясь, тем самым превращая наш разговор в очередную партию в пинг-понг. Слова вылетают так резко, так грубо, но так тихо, что ему становится все тяжелее оставаться спокойным.
- Мой день прошел нормально, – немного помедлив, говорит Томас, но я не свожу с него взгляда. Я вижу непривычное выражение на его лице. И кажется, это неловкость. Подумать только, я могла смутить его!
- Мы закончили со светской беседой? – еще более грубо задаю вопрос, показывая своему молодому человеку, что не намерена больше участвовать в этом цирке.
Я вижу, как его глаза наполняются грустью, и понимаю его. Мне тоже не хотелось начинать этот разговор. Я не имела опыта в отношениях, и уж тем более никогда не устраивала сцены ревности. Мы оба не знали, как себя нужно вести в такой ситуации. Тяжело вздохнув, он по привычке проводит ладонью по волосам и уже со всей серьезностью смотрит на меня с экрана старенького смартфона. Его карие глаза пытаются мне что-то сказать, но я стараюсь это игнорировать. Я не хочу расшифровать язык его тела, не хочу погружаться в глубины его актерского мастерства. Я хочу слышать слова, простые понятные человеческие слова, которые развеют все мои негативные подозрения. Но парень молчит, продолжая вглядываться в мое лицо.
- Может быть ты что-нибудь уже скажешь? – я пытаюсь произносить предложения как можно безразличнее, но мой голос все равно меня предает, немного ломаясь на последнем слоге.
- Что ты хочешь от меня услышать? – еще один вздох, более тяжелый, наполненный бóльшими эмоциями, чем все мои вместе взятые.
- Дело не в том, что я хочу услышать, а в том, что ты хочешь мне рассказать, – я слишком резко и сильно отбиваю мячик на этот раз. Я бы даже собой гордилась, если бы так не боялась, что сейчас он вылетит за пределы стола и я проиграю. Я боялась проиграть, и всеми силами надеялась, что Том отобьёт мой удар, даст объяснение, тем самым продолжив нашу совместную игру.
- Боже, какая же это глупость, – шепчет себе под нос парень, даже не осознавая, что сейчас открыл все шлюзы, позволив последним запасам моего терпения испариться.
- Глупость?! Значит я по-твоему глупая? – я чувствовала, как внутри меня шевелиться Шекспировское чудовище, и если бы не видела на экране свое отражение, могла бы поспорить, что глаза мои из серо-голубых превратились в изумрудно зеленые. – Ты издеваешься?!
- Зачем ты так? Зачем переворачиваешь мои слова? Зачем ищешь подтекст? – такое ощущение, что у Тома совсем не было сил на этот разговор. Он выглядел очень усталым и не был готов к тому, что нас ожидало. Мне было все равно. Видит бог, я тоже не ожидала, что закончу один из самых приятных вечеров в этом году, перетиранием столь мерзкой темы.
- Если не хочешь, чтобы я искала подтекст, начни разговаривать нормально, а не как двухлетний ребенок, что трех слов связать не может, – я злилась, и имела на это полное право. Какого хрена он делает вид, что ничего не случилось? Зачем ведет себя так, словно я идиотка? Он должен был первым делом, вместо пустого, никому ненужного обмена любезностями, сказать мне, что я ошибаюсь. По крайней мере он должен понимать, почему я вообще переживаю. Это должно быть очевидно. – Что это за «где ты» и «как дела»? Или может до тебя не дошел мой принтскрин?
- Мэри... – начинает он, но его время на слова вышло, так как плотину прорвало:
- Томас, честное слово, я правда не хочу сейчас звучать, как истеричка. Мне самой от этого противно, но ты никак не способствуешь улучшению ситуации. Я в растерянности, Том, понимаешь? Сбита с толку. Пожалуйста, предоставь мне контекст, чтобы я перестала... – не в силах произнести нужного слова, я почти умоляю его. – ... чтобы мне было понятно.
- Мэри, это была деловая встреча. Я снимался в социальной рекламе против насилия над детьми. Зендая... – на ее имени его голос надламывается, а мои внутренности стягиваются в тугой узел, пока я жадно хватаю каждое слово. – Она организовала кампанию по борьбе с домашним насилием. Ее агенты попросили меня поучаствовать, и я согласился. Потому что, во-первых, это дети, а во-вторых, это только работа. Она ничего не значит. Я знаю, что все это может звучать, как оправдание, и как что-то притянутое за уши. Но это правда, в Лос-Анджелесе я занимался только работой, ничего больше, – слова даются ему с трудом. Он хочет звучать серьезно и убедительно, но и его эмоциональная шкала сейчас была на пределе. Проговаривать это все – тяжело, неприятно и непривычно.