В полночь, с лошадями вплавь переправившись через реку, эх, карту бы какую завалявшуюся, я к обеду следующего дня ушёл за сто километров от того места, где общался с офицерами. На последней силе воли въехал в какой-то лес и, найдя подходящее место, тут и ручей протекал, стреножив лошадей, сняв с них всю поклажу, пусть тоже отдыхают, завалился спать, завернувшись в трофейное одеяло.
Проснулся я от паровозного гудка. Где-то совсем рядом шумел на стыках рельс какой-то эшелон. Похоже, вчера я, войдя в этот лес, и не заметил, что рядом железная дорога. Ладно, учту, может пригодиться. Стояла ночь, хорошо я так седло щекой придавил, выспался так выспался, так что больше на ощупь прогулялся к ручью. Лошади были тут, спали, я проверил, привёл себя в порядок и вернулся. Дальше всухомятку подкрепился сушёными лепёшками и остатками вяленого мяса, кажется даже конским, собрался, проверив, не оставил ли чего, и, вернувшись на дорогу, что пролегала по опушке леса, направился дальше прочь от фронта. Это не моя война.
Уйти от леса, где я провёл часть дня и ночи, километров на восемь успел, когда обнаружил у небольшого городка крупную железнодорожную станцию, даже скорее узел. А вот и шанс убраться подальше. В идеале в местную столицу, там затеряться легче. Верхом у меня есть возможность встретиться с патрулём, и тогда кто лучше стреляет. Тут пятьдесят на пятьдесят, и рисковать я не хотел. Уже начало светать, когда я неподалёку от окраин городка, сидя в седле, планировал свои дальнейшие шаги. А что, может, и получится добраться до столицы по железной дороге. Думаю, если слух обо мне если и пошёл, то вряд ли ориентировки разошлют так быстро. Да и сомневался я, что офицерам поверят, посчитают, что с сумасшедшим общались. Пусть так и будет. Покинув седло, я осмотрел лошадей, не показалось, у одной было армейское клеймо, и продать её не удастся, сразу жандармов вызовут, так что, сняв с неё всё самое ценное, и звонко хлопнул по крупу, прогоняя. Кто найдёт, тому повезёт, или нет, тут как посмотреть, клеймо-то имеется.
Дальше я снял поклажу со своего коня и всё переложил по-другому. Открыл тот пустой чемодан, он небольшой был, поэтому я достал костюм из второго и положил в него, как и запас патронов, да и всё ценное. Подумав, я сделал по-другому. Переоделся в костюм, оставив только сапоги, да часы перевесить не забыл. В общем, одежда в небольшом чемодане, туда же и портфель убрал. Вот оружие, особенно короткоствол, я решил уложить во втором. Карабин ещё нормально входил, из верхнего угла до нижнего, а вот винтовка уже нет, длинная слишком, но оставлять её не хотелось. Пришлось её разбирать, с некоторым трудом снял ствол, вот теперь норма. Всё, все мои вещи в двух чемоданах, сам я в костюме, который был мне вполне впору, остальное оставил тут и, подвесив чемоданы по бокам, с оружием тяжело поднимать было, взял коня под узды и пешком направился в город. Время раннее, что там сейчас делать, а так пока иду, может, местный рынок заработает.
Подошёл как раз к открытию. На меня там особо не обратили внимания, подумаешь, ещё один беженец, сколько их было и сколько будет, весь город заполонён ими, так что я не выделялся. Коня удалось продать мигом, оказалось, они в цене были, забрали с седлом и пустыми сумками, так что, подхватив оба своих чемодана, я покинул рынок и, свистнув пролётку, как белый человек с комфортом покатил к железнодорожному вокзалу.
– Как это нет билетов? – возмущался я у кассы.
Народу тут хватало, так что за моей пантомимой наблюдали кто со скукой, сколько раз такое видели, кто с интересом, а кто и со злостью. Разные взгляды и разные люди. Только желание одно – как можно быстрее убраться их этого городка.
– Совсем нет, – со скукой ответил кассир.
– Так мне не в обычный вагон, понятно, что там всё битком. Мне в самый лучший.
У кассира тут же во взгляде появился интерес вместо скуки, тот напружинился, с интересом меня осмотрев, особенно по серебряной цепочке, что была видна на жилетке под расстёгнутым пиджаком, прошёлся.
– Мест нет, – повторил тот, но уже другим тоном, типа давай, предлагай.
Всё было старо как мир, служащий, пользуясь острым спросом на билеты, делал это, скажем так, за подарок, в том же денежном эквиваленте.
– Сколько? – тихо спросил я.