До дома меня довезли на коляске Академии, да ещё под охраной. Более того, охрана осталась и взяла мой дом под круглосуточный контроль. Снаружи, естественно, пускать чужих в свою святая святых, мою берлогу, я не собирался. Открыв дверь в дом, я прошёл на кухню с тяжёлыми корзинами с продовольствием в руках, купил по пути, пока ехал от Академии к дому, и стал всё раскладывать по полкам, но во время этого процесса меня так приперло, что я рванул в санблок. Да уж, дела. Ректор, когда мы с ним перед моим отъездом пообщались в кабинете, дал мне пузырёк со слабительным, так что я всю ночь с горшка не слезал. А куда деваться?
Следующие три дня я дом свой так и не покидал, есть было что, дела тоже имелись. Вон писанины сколько было. Не скучал, заполнял свой внутренний источник маной с помощью медитации, почему-то тот после возращения был пуст. Амулетом, что мне привезли из Академии, я проверял весь свой пищеварительный тракт и могу с уверенностью сказать, всё, пуст. За эти три дня я уже успел отделить примерно десять процентов камней, их оставлю себе, они без дефектов, идеальные, остальные приготовил к продаже, хотя и там отличных камней хватало. С браком вообще было мало, откровенно говоря, сам ведь первичную отбраковку делал. Ректор с охраной, казначеем и деканом факультета артефакторики прибыл ко мне лично ближе к обеду. Потом мы почти два часа просидели в зале моего дома, изучая каждый камень и давая за него цену. Все камни были отмыты, тщательно, с использованием некоторых средств факультета алхимии, так что действительно чистые. После этого все камни забрали и ректор уехал. Деньги на руки я не получил, мой счёт в гномьем банке им известен, туда и переведут. Триста шесть золотых и шестьсот двенадцать серебряных монет поступят на мой счёт за продажу камней. Цена такая. Потому что были в основном крупные камни, а стоят они вообще сумасшедших денег, как я только что убедился. Вот ректор полностью опустошил кассу Академии, а выкупил все, что я ему предложил, понимал, что цена по сравнению с общим рынком смехотворна, чуть ли не за семьдесят процентов всё взяли у меня. Но всё равно солидно.
Ну всё, всё, что меня держало эти три дня в доме, сделано, можно заняться делами. Первым делом проведать стариков, меня настораживало их странное молчание. За это время я их успел изучить, они не то чтобы примчались ко мне домой, но могли и в портальном зале Избранных присутствовать, ожидая моего возвращения, но их не было. Поэтому когда ректор с казначеем и деканом покинули мой дом, я всё быстро запер и, прогулявшись по улицам, долго свободная пролётка не попадалась, покатил к мастеру Базею. Лучше это недоразумение разрешить сегодня, потому как завтра назначена торжественная церемония вручения мне баронского титула. Тут в чём весь прикол. Ведь Избранные это уже выучившиеся выпускники, то есть они получили дипломы, и у кого не было дворянского чина – ещё титул шевалье. Со мной же получался прецедент, такое уже было, но ничего менять не стали. Тот из выпускников, что проходил Испытание, получал баронское звание и отправлялся отрабатывать или десять лет, или год. У меня же ещё пять лет впереди, но согласно внутренним правилам Академии дворянское звание на ступень повышается и вручается в течение недели после возвращения, вот и назначили на завтра, а деньги за Испытание туда же на счёт отправят. По сравнению с той суммой, что я поучил за доставленные камни, считай, что она смехотворна. Да уж, вернули мне оплату за обучение. А почему именно завтра, так причина была. Вручал баронство король, а он в данный момент был тут, на острове. Чуть раньше хотел уехать, да вот ректор попросил задержаться. Это не только из-за меня. Так что завтра вручение, а послезавтра тот отплывает.
Когда я подъехал к особняку мастера Базея, тут меня и встретил тот сюрприз, которого я не ожидал, траурная лента на заборе. Это значит, что в доме кто-то умер, даже гадать не стоит, кто. Ворота закрыты, никто не отзывался, хотя в доме кто-то был, я видел движение в окнах, так что, вернувшись в пролётку, покатил к дому мастера Натана, он недалеко проживал, они практически соседями были. Тот был дома, но в очень плохом состоянии, один из лекарей Академии дежурил у его кровати, тот больше месяца не вставал. Старый, угасал потихоньку. Однако узнав, что я появился, прислуга доложила, тот обрадовался и, несмотря на возражения лекаря, попросил пригласить меня в его спальню. Когда я увидел одного из своих учителей, сразу заметил, как тот сдал, это даже слабо сказано, меня встретил практически высохший скелет. По-другому его и не назовёшь.