В общем-то, мне его одного хватало, если кто-то будет шариться по моему участку, баба Лена сама позвонит, ну или я ей на всякий случай наберу.
Выждав ещё час, я вышел в сени, открыл входную дверь, намереваясь отправится в сарай, сделал шаг, мелькнуло что-то быстрое, челюсть взорвалась дикой болью, я не успел насладиться по полной, сознание провалилось во тьму.
…– так он же дрищ, ещё в кому впадёт…
— Ниче не впадёт. Вон, зенки под веками шевелятся, ща очухается.
Я только начал приходить в себя, в этот момент, послышался всплеск и на лицо обрушился поток ледяной воды. Разумеется, я подпрыгнул на месте и принялся озираться.
— Видал⁈ Хе-хе, я же говорил, а ты кома! Сидеть на месте! — это он уже ко мне обратился, тон был угрожающим.
Зрение прояснилось, я узнал этого человека, один из тех двух, что следили за мной в магазине. Второй, с подмороженной рукой тоже был здесь, и ещё кто-то за спиной, я пока не решался обернуться.
— Вы в моём доме… чего надо? — боль в челюсти не давала говорить нормально, во рту чувствовался вкус крови.
— Гляди-ка, какой борзый, — из-за спины вышел невысокий лысый крепыш, губы улыбаются, а взгляд звериный. — Может, ещё в торец?
Я промолчал, не сводя с него взгляда.
— Волчонком смотрит, — заметил примороженный, он до сих пор разминал и тёр руку, кисть приобрела красновато-синий оттенок. — Аккуратнее надо с ним, хорошо его обыскал? — обратился он к лысому.
— Да пустой пацан, немного бабла, ключи…
— Чего надо? — сам от себя не ожидал, и голос охрип, придав возраста.
— Не, ну воще молодёжь охренела! — лысый резко развернулся на месте и мне в грудь прилетел носок его кроссовка.
Воздух покинул лёгкие, и я опять оказался на полу. Да, это было больно, я вмиг забыл про челюсть, и какое-то время хватал ртом воздух. Они о чём-то говорили, мне пока было не до слуха, но творческая мысль уже работала.
Я уже не тот Антошка, что боится конфликтных ситуаций, я уже убивал, правда, зверей, но эта троица на людей не тянула. Видно, что они привыкли решать все проблемы с помощью грубой силы, и не только руками. Этот звериный взгляд лысого, о многом говорил — они убийцы.
Можно рискнуть, кинуть охлаждающую руну в голову одного из них, со злостью кинуть. На волков это действовало отрезвляюще, мигом забывали об атаке и пытались сбежать, но лапы подводили. Успею зацепить ещё одного, но останется третий, и неизвестно, как он себя поведёт в этой ситуации, опыта мне не хватало. И боевых рун тоже.
— Ну чё, пришёл в себя? — лысая морда ухмылялась. — Будешь дальше тупить, сломаю тебе челюсть вот этой штуковиной, — он потряс перед моим лицом рукоятью пистолета.
Нет, нельзя в доме, даже если получится, в чём я сильно сомневаюсь. Что мне потом с ними делать?
— Я спрашиваю, ты отвечаешь! Всосал?
Я уселся на пятую точку и молча на него смотрел. Болела грудь, ныла челюсть, но это не помешало кинуть ему рубашку руну Варма. Вреда она не принесёт, но жарко будет, может, отвлечётся от меня.
— Не наезжай на пацанёнка, Серый, он и так всё выложит, правда? Жить-то все хотят!
— Где корешки держишь? — спросил лысый, который Серый, почёсывая грудь, руна уже действовала.
Я только сейчас обратил внимание, что в доме бардак, бабушкин шкаф открыт, вещи вывалены. Собранные для похода сумки тоже опустошены, их содержимое валялось под ногами обмороженного. На кухне тоже постарались.
Искали, значит, и не нашли, потому что в доме нет ничего ценного.
— В лесу схрон, — чётко ответил я. — Дома не держу…
— А бабки где? — я молча посмотрел на лысого, хотелось ответить в рифму, как отец иногда говорил, пришлось себя сдерживать.
— Зачем тебе его бабки, Серый? Берём корни, поляну или чё там луг, по хер и будет нам немерено бабла, хе-хе…
— Это Сергеича бабло, — влез в делёжку обмороженный.
— Ну тем более его почистить надо. Ведьма ему двести штук отслюнявила, жирует пацан! — лысый уже снял толстовку, морда стала красной, как после бани.
— Потом разберёмся, Серый, щас главное — забрать корешки… Как там, лунная трава? — бандит посмотрел на меня.
— Попёрли тогда, потом ещё до гостиницы пилить. Чё так жарко-то?
Меня грубо подняли и толкнули на выход, на улице успело стемнеть, оказавшись во дворе, они повели меня через огород.
Задами, значит, пришли, и непонятно как вычислили, может, рассказал кто.
Я стал понимать, что это сейчас не главное, они говорили обо мне как о покойнике, так показалось. Разговоры про гостиницу, до которой ещё ехать и ехать, бабло, которое можно забрать потом, сначала надо хапнуть самое ценное. А уже после, когда я стану не нужен… эта мысль мне не понравилась. Меня толкали иногда, пинали, но я терпел, дорогу задами прошли довольно быстро.