И вот остался вопрос, насовсем трава пропала или до следующего года?
— Один могу выделить, больше никак, цену вы знаете! И до следующего года не будет, так что экономнее.
Я уже сам научился настойку делать, одного корешка хватает на пять приёмов. Всего-то два глотка, но этого достаточно, чтобы избавиться от почечной недостаточности, диабета, старческой потери памяти. Это только то, что я помню, лечит от многих болезней, если не от всех.
— Да-да, конечно, поняла, спасибо… Только для самых дорогих клиентов, вернее, самых больных. А как с передачей договоримся?
— Я после обеда… Часам к трём у торгового центра буду, там и увидимся.
Договорившись с ведьмой, я посмотрел на разбросанные ветки моего лесного гаража.
Барило
Серый шарик руны ткнулся в нагромождение лесного мусора, энергия разошлась, очертив границы контуром и на этом всё закончилось. Для меня почти ничего не изменилось, а если мимо пройдёт охотник или грибник, то в эту сторону даже не посмотрит.
Когда я подъезжал к деревне, солнышко уже встало над лесом, по центральной дороге медленно брели коровы. Пастух, хоть я с ним и не знаком, махнул мне рукой. Деревня маленькая, меня уже знают, особенно старики, с ними у меня отдельная кухня.
У соседской калитки крутился хорошо знакомый пёс, завидев меня или скорее всего услышав шум мотора, радостно бросился навстречу.
— Валет! А где хозяин? — я заглушил двигатель.
— Тут я, кхе-кхе, где же мне быть?
— Привет, дядь Паш, с кролями поможешь?
— Куда же деваться, кхе-кхе, молодёжь нынче безрукая. Думают, что мясо на грядке растёт, или в магазине, на полке, кхе-кхе.
Я на это улыбнулся, уже не в первый раз отчитывает.
— Но ты-то у нас парень одарённый, кхе-кхе, мог бы уже с трёх раз научиться. Чего тут сложного-то? Да не стой уже, заходи, — старик, почёсывая висящее пузо, направился к дому.
Через пятнадцать минут обе тушки были на кухонном столе. Сосед кряхтя и что-то бубня, точил нож.
— Я говорю… головы опять лешему отдал?
— Лешему-лешему, — поддержал я.
Мог бы головы и не отрезать, но как объяснить старику наличие клыков, будто с рысью скрещены, хорошо хоть до когтей не докопался.
— Вот этого, кхе-кхе, только собакам отдавать, у него брюхо насквозь пробито. Жёлчный или мочевой пузырь, короче что-то ты точно повредил, кхе-кхе, мясо будет горчить, с кишками тоже аккуратно надо. С копьём, что ли, охотился? — дядя Паша посмотрел на меня, прищурив левый глаз.
— Нет, с киркой, — старик хохотнул.
— Ну ты и чудак! Хотя с травками у тебя ловко получается, в деда пошёл, тот тоже нет-нет, да приторговывал зельями да настойками, по-тихому, только для своих, кхе-кхе. Тебе бы его осторожность не помешала.
Старик взялся за неповреждённую тушку, кивнул мне, я подошёл ближе.
— Смотри, круговой надрез по задним лапкам, теперь по внутренней стороне голени, прямо до жопы… Да ты не на жопу смотри, а на нож!
Дядя Паша резал, объяснял, иногда прикрикивая, а я внимал, твёрдо для себя решив, что следующих кроликов буду разделывать сам.
Несмотря на возраст, старик на зависть ловко орудовал ножом, очень скоро шкурка была снята, он взялся потрошить.
— Очень аккуратно, кхе-кхе, не забывай про жёлчный, печёнка у кроля большая, а пузырь вот он, — дядя Паша указал ножом.
Вторую тушку я решил не брать, собаке так собаке, мне и одной за глаза. Мог бы вообще с ними не возиться, сходил в магазин, да купил и кролей можно найти, при желании. Но мне хотелось научиться, почему-то казалось, что это знание поможет в будущем.
— Ты это, Антон, кхе-кхе, — старик испытывал неудобство, потому что хотел попросить, и я знал о чём. — Не мог бы мне стаканчик своего фирменного чая приготовить? Кхе-кхе, — непроизвольно или специально он погладил печень.
— Конечно, дядь Паш, заходи через часик. Спасибо за науку, — подхватив пакет с разделанной тушкой, я направился на выход.
— Я за твоим домом присматриваю, — донеслось мне в спину.
Кивнул вполоборота.
— Спасибо, дядя Паша!
Я и без его слов знал, что присматривает, как и соседка напротив, баба Лена. Кроме деревенской солидарности имелись и другие причины.
Я не был дома четыре дня, с тех пор почти ничего не изменилось, может трава немного подросла. Замок на калитку я не вешал, успел проникнуться деревенским духом, типа, у нас воров нет, да и смысла в этом не было, через забор перемахнуть недолго. Запер только дом, хотя самое ценное находилось в сарае: деньги, вырученные с продажи корешков, и один высушенный корень, тот, что остался с первой партии.