Через пятнадцать минут трофей блестел под светилом Этерниса. Я уже прикидывал, где он будет висеть, как внимание привлекла борозда с небольшим углублением, прямо в кости, между волчьих глаз. Там что-то блеснуло, я ковырнул ножом и достал осколок тёмного стекла. Так, сначала показалось, форма была слишком правильной, что ли, типа ромб, маленький, может, миллиметров пять и без острых краёв. Не могла стекляшка так красиво разбиться и попасть волку в лоб.
Стоило предмету попасть в руку, как я почувствовал лёгкую вибрацию в ладони и татухе. Страха не возникло, я уже имел какое-то представление о магии рун. Просто не понял, что это за фиговина и почему оказалась на черепе волка. В тот момент, я поддался какому-то наитию и приложил камушек к татухе, а тот возьми да втянись в мою руку.
Вот тогда я испугался. Какая-то фиговина, которую я выковырял из трупа волка, залезла мне под кожу. Ещё и татуха начала вести себя странно, в нарисованный водоворот превратилась, я подпрыгнул на месте, тряся рукой, но никаких негативных последствий не последовало.
Позднее, как это у меня обычно бывает, я понял, что это было, примерно. Что-то типа батарейки, или аккумулятора и превращение в оборотня мне не грозит. После этого случая нашёл ещё 5 кристаллов, не в каждом звере они были, причём неважно в каком, волк это, кролик или зверь, похожий на нашу лисицу.
Я накинул ткань на волчий череп и вернулся к чаю. В последнее время пакетики меня не привлекали, казались мутным варевом с привкусом чая. Раздался стук в дверь, пришёл дядя Паша, скорее всего, объявленный мною час уже прошёл.
— Ох и дух у тебя стоит, Антон батькович, — старик вдохнул аромат трав в сенях. — Никогда к этому не привыкну.
— Проходи в дом, — пригласил я, тот, по-стариковски кряхтя, пересёк порог.
Прятать мне нечего, аптечные травки лежат в тумбочке, а в остальном обычный деревенский дом. Я был уверен, что старика не удивит практически идеальная чистота, это нужно с белой тряпочкой ходить, потому что Пурецо уничтожает грязь и пыль на молекулярном уровне, вычитал словечко в интернете, казалось подходящим. Ну а если с практической стороны посмотреть, то я проверял, брал пробы влажной салфеткой, в разных частях дома. Если поверхность крашеная или ламинирована, то тряпка оставалась чистой, после извёстки что-то оставалось, но это, скорее всего, не грязь. Так что проверять дядя Паша должен в очках, а он их точно не взял, зачем они, к соседу же пошёл.
Я процедил и разлил отвар в два пластиковых стаканчика.
— Выпей из того, что слева, — нужно было напустить немного таинственности.
Когда слова подтверждены делом, это всегда действует, а мои слова подтверждены на сто процентов. Я уже два раза печёнку соседа спасал. Правда, надолго это не помогало, дня четыре, максимум шесть, и опять начинает давить и болеть.
Сосед подчинился, понюхал прежде и выдавил скупую улыбку.
— Монастырским сбором пахнет, кхе-кхе, — выпил залпом, также, наверное, и беленькую потребляет. — Но твой лечебный, а мой просто сбор.
— Это потому что ты пьёшь каждый день, — я сейчас сам себе родительницу напоминал, она частенько колдыря с первого этажа отчитывает. — Дай передышку печени, хотя бы годик и пей потом пореже.
— Годик? Кхе-кхе… Да где ж его взять-то? Мне восьмой десяток!
— Дядь Паш, я уже говорил, мои настойки надолго не помогут, пить бросай, тогда болеть перестанет!
Старик грустно кхекнул, здесь, наверное, только чел его возраста врубится.
— Это знаешь, Антон, сказать только легко. Я в молодости легко бросал, годами, кхе-кхе, мог без табака и водки обходиться, — старик грустно улыбнулся. — А потом приходит она, судьба, мать её ***! И становится по ***! Стоп краны срывает, а резьбу обратно *** накручивать.
Сосед не рассказывал мне свои истории, зато баба Лена шепнула, как он обоих сыновей в горячей точке потерял, а затем и жену похоронил. Ты не суди его строго, Антошка. Чтоб понять, нужно пережить. Не дай Бог такое. Так, я и не судил, возомнив себя крутым знахарем советы давал, прямо как врач в поликлинике.
— Дядь Паш, а когда печёнка болеть начала? — тот усмехнулся.
— Опять записывать будешь?
— А то, мне надо, — достал блокнот с ручкой.
— Ну давай, травник, пиши, кхе-кхе… и ведь есть чего! Ты же мне, когда отвар-то в крайний раз давал? Семнадцатого, кхе-кхе помню, не всю пока что память пропил, а сегодня двадцать восьмое! Одиннадцать дней то бишь, а болеть начало три дня назад.
— Да, — прикидывая время, я записывал цифры.
Здесь, как у синоптиков, ближе к предсказаниям, сосед мог три дня пить беспробудно, а потом пять отлёживаться. От похмелья руна Сано надолго не помогает, хотя тоже проверять нужно. А в прошлый раз могло быть и похлеще. По-хорошему, мне его запирать нужно и камеру видеонаблюдения ставить с сиделкой.