Да, о перце даже не подумал, он вроде как от паразитов помогает и просто приправа, — упрекнул сам себя, следуя за рабыней.
Кроме крупы, похожей на пшено и картошки, Дана предложила мне глиняный горшочек с маслом солнечника, я по запаху определил как подсолнечное, самое то для жарки. Она предлагала и другие корнеплоды, но я отказался, достаточно того, что взял, мне это ещё в лагерь тащить.
Дана проводила меня до дома, сама осталась снаружи, я вошёл.
— Антуан! Что-то немного ты взял, — глядя на полный пакет из супермаркета, встретил меня староста.
— Мне хватит, ты же не откажешь, если я приду в следующий раз? — Грегос всплеснул руками.
— Конечно, нет! Честным людям отказывать нельзя. Ты для меня самый дорогой гость! Я тебе и с ночлегом не откажу, только ты сам откажешься, не из тех людей, — староста хитро улыбнулся. — Не знаю, где ты живёшь, Антуан, но чувствуют мои старые кости, знать мне этого не нужно. Как говорил отец, меньше знаешь, спишь без снов.
— Скажи, Грегос, а почему Дана бреет голову? На больную вроде не похожа, — я всё-таки не удержался от вопроса, а староста встретил его хитрой улыбкой.
— Значит, не ошибся я, глянулась она тебе, — я промолчал, пусть думает что хочет, Грегос сделал свои выводы. — Хорошая рабыня, исполнительная, дважды повторять не нужно…
— Давай, только правду, — не знаю, что на меня нашло, ляпнул на грани с грубостью. — Староста вздохнул.
— Хорошо, Антуан, но видит Тернис, я не желал тебя обмануть. — Грегос зачем-то посмотрел на потолок. — Она нетронутая, — смысл этого слова, я понял сразу, у нас таких девочками называют, или целками. — Не потому, что никто не пробовал, здесь в другом дело… как тебе сказать. Не работает стручок…
— Не стоит, что ли? — перебил я, а староста от души рассмеялся.
— Ты прямо в точку сказал, я это запомню, ха-ха-ха… Я её для сына купил, ну знаешь, старики советуют для укрепления семьи, вот и решил усилить их с Эльмой отношения, чтобы внуков побольше нарожали. А получилось не очень, правда, Эльма опять на сносях, так что всё хорошо.
Для меня эта сторона жизни была в новинку, оставалось только слушать, а старик и рад рассказать.
— В общем, у Гремоса ничего не получилось, я не поверил, разве такое может быть между двумя молодыми? И как-то тайком сам к ней в спальню заглянул, она тогда ещё голову не брила, красавица, каких поискать. Улёгся, значит, к ней, начал чувства проявлять, а та лежит, как прошлогоднее бревно и даже не пошевелится, холод какой-то чувствуется. Я так и эдак, да всё козе под хвост, как ты сказал, не стоит, — Грегос опять расхохотался.
— Руна на ней хитрая? — предположил я.
— Крестовый ошейник, Антуан, отсекает любую силу, раб не может пользоваться рунной магией.
— Тогда что? Есть другая магия? — староста пожал плечами.
— Я не знаю, из каких она краёв. Где-то и родовые заклятья существуют. Наша травница говорит, что только у мужа получится, а жениться на рабыне, никто не собирается. Я её обратно торговцам пытался продать, дешевле, чем взял, а те ни в какую, не отдавать же бесплатно, — Грегос развёл руками. — Вот и оставил девку при хозяйстве, а она с тех пор, голову брить стала, но, работе по дому это не мешает.
— А почему ты решил, что у меня всё получится? — спросил я, с видом знатока.
Не то, чтобы я не рассматривал Дану как сексуальный объект, мысли, разумеется, возникали, её рабская одежда не скрывала женских достоинств. Но, я больше думал, как бы отдать долг, тем более, девушка в этом нуждалась.
— Я давно живу, Антуан, — мудро начал староста. — Многое стал видеть, не только ты на неё посматриваешь, в этом тебя поддержит любой мужчина, там есть на что посмотреть, но и она на тебя нет-нет да глянет. Я в девках толк знаю, видно, когда она с дальним интересом смотрит. На нас с Гремосом, она таких взглядов не кидает.
Интересно, под скольких людей, прошаренный старик пытался её подложить? Не признаётся же!
— Двести золотых Грегос и она останется у тебя как рабыня, пока я её не заберу, два, может, три месяца, точно не скажу.
— Нет, Антуан! Без ножа честного крестьянина режешь, я её за шесть сотен купил, родному сыну хотел подарок сделать, — Грегос задрал глаза к потолку. — Меньше чем за пятьсот не отдам, и это только потому, что она хорошая работница, а ты хороший человек.
— Три месяца, Грегос и четыреста золотых! Подумай, сколько она ещё пользы по дому принесёт.
— Четыреста пятьдесят, ты бы видел, как она на тебя исподволь смотрит, — мне оставалось лишь мыслено развести руками.
— Хорошо, Грегос, у меня сейчас нет нужной суммы, отдам всё, что взял у тебя, триста двадцать золотых… Сколько за продукты? — я раскрыл пакет, а староста замахал руками.