— Чего встал, Антуан? — окликнул меня незнакомый голос.
Я оглянулся и никого не обнаружил, суровый, бородатый мужик с копьём, появился словно из воздуха, в паре метров от меня, рядом с пограничным столбом.
— Здравствуй… Я не знаю, как тебя зовут, а встал, потому что ждал появления Дарко.
— Дарко с сыном на охоте. Я Никлас, мы охраняем селение по очереди, — агрессии стражник не проявлял, даже, напротив, говорил дружелюбно. Я решил этим воспользоваться.
— Я бы купил белых эфирных камней, если есть,
— Есть-то они есть, — Никлас кивнул. — Но на золото я не меняюсь, камни на камни, это да. Если есть оранжевые, с удовольствием поменяюсь.
— Нет, оранжевые мне ещё не попадались, — я помотал головой. Никлас ухмыльнулся.
— Рано тебе, Антуан, на теневиков ходить, встретишь его, и твоя охота закончится, не дай ему себя укусить, без противоядия верная смерть.
— Спасибо за науку, Никлас, — вот так и собирается полезная информация. Теневики, оказывается, ядовиты, — а на люмий меняешься?
Я достал шуршащий кисет, снаружи тряпочный, внутри полиэтиленовый мешочек, развязал тесёмки, охотник же, воткнул копьё древком в землю и заинтересованно заглянул внутрь.
— Что это? Похоже на пудру!
— Это и есть пудра. Она из люмия. Из неё можно сделать краску, — охотник кивнул.
— Я понимаю, о чём ты, Антуан. Сколько хочешь за мешочек этой пудры? — суровые глаза загорелись.
— Десять белых эфирных камней, это не дорого, — я оказался прав, это не дорого. Никлас слишком быстро сунул руку за пазуху и достал свой кисет.
В нём оказались зелёные, серые и белые камушки, Никлас отсчитал нужное количество и протянул мне, я отдал ему пудру.
— Такая торговля мне нравится, Антуан, если есть, ещё я куплю. Правда, белых осталось мало, но у меня есть зелёные, — охотник зажал в пальцах названный камень. — Один такой, стоит десяти белых, на третий круг они тебе обязательно понадобятся.
Я пожалел, что не заказал Мезенцеву больше пудры. По сути, это был пробный образец.
— Торговать пока нечем, Никлас, но я не забуду твои слова, белых нужно много.
Охотник кивнул.
— Я понял тебя. Молодец, что вкладываешься в свою силу… Дам тебе один совет, не охоться рядом с дорогами и тропами, там частенько попадаются ловцы рабов.
Поблагодарив охотника, я отправился к травнице.
Удачно получилось, целых десять эфирок, сила, конечно, не особо прибавится, но потихоньку, помаленьку, я доберусь до третьего круга. И у меня уже есть что ему скормить, — опомнившись, я достал белые камушки и скормил их рунному кругу. — Никогда не знаешь, сколько сил может понадобиться.
Дом Сальмы находился на отшибе, рядом с лесом. Небольшая хибара с флигелем в виде летящей птицы. Полюбовавшись на искусную работу, я посмотрел на закрытую дверь и постучал по калитке висящим на верёвке деревянным молотком. Пришлось повторить операцию дважды, и только после, дверь хибары отворилась.
— Кого там Тэрнис привёл? — травница была старой, даже не так, а древней, она каркала, а не говорила.
Согнутая практически пополам, сморщенная, как кора старого дерева кожа лица. Черты проглядывались с трудом, я нос с глазами кое-как разглядел, рот-то видно, он открывался. У меня, наверное, глаза от такого зрелища округлились, потому что Сальма возмутилась.
— Чего уставился, старух не видел? — бабушка больше ведьму напоминала, сказочную, но двигалась на удивление бодро, для её лет.
— А нет, я не на вас, на дверь смотрел, красивая больно, — травница остановилась на полпути к калитке и посмотрела на дверь собственного дома, а затем рассмеялась, будто ворона. — Ах ты молодой болтун! Оправдался, значит⁈
— Здравствуйте, Сальма! Меня Антуаном зовут, с юга я… Мне бы травок полезных, для охоты!
— Всё болтать продолжаешь, — старуха задрала голову, что с её спиной должно быть не просто, и я, наконец, разглядел её глаза. — Мальчишка, ты такой же южанин, как я императрица-мать. Но кому какое дело. Хоть ворлоком подземным называйся, главное, по ночам не приходи… Травки, говоришь? Ну проходи, — она подошла к калитке и дёрнула запор.
— Спасибо, бабушка. Ой… Сальма…
— Ты погоди благодарить, — прокаркала старуха. — Может, не продам ничего! А ну-ка, дай руку! — ко мне потянулись узловатые пальцы.
Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться, руки травницы оказались горячими, взгляд пронизывающим.