– А говорил “не хочу на фестиваль, там много люлей!” – улыбается Тоня.
– Ну что? Доволен? – Мила Борисовна смотрит на часы. – Давай быстрее, я ухожу через пять-опять минут!
– Спасиб, мам! – бросает Серёжа, и убегает в комнату. – Сейчас буду!
Серёжа снова высовывается из комнаты, уже переодевшийся из пижамы в обычную одежду, тоже пастельного оттенка, как его волосы. Даже удивительно – у Тони ярко-жёлтые “растрёпыши”, у брата, получается, розовые, а у их мамы платиновый блонд, хотя она не красит волосы… Не, ну не мог Серёжа родиться с розовыми. Но, всё равно, у меня ощущение, что генетика где-то просчиталась, создавая эту семью.
– Это не меня-труня надо благодарить, а Риту, – Мила указывает в мою сторону, когда её сын снова скрывается в своей обители.
– Да ладно?! – Серёжа вылезает, теперь уже держа в руках куртку. – Она реальна?!
– Погоди, ты думал, что я воображаемая? – неловко смеюсь я.
– Ну да, – он ещё более неловко смотрит на меня. – А как ещё объяснить рассказы Батончика про “зелёнокурточную фею, забирающую из школы в мир вкусных курасанов из супомаркета”?
– Ой, моя смена уже началась, – Мила Борисовна смотрит на часы. – Ну ничего, поезд без меня не уйдёт!
И вот мы уже едем в метро в сторону выставочного центра. В окнах поезда мелькают огни туннелей, которые несказанно радуют Тоню. Он, похоже, прилип к окну. Серёжа уже спит, сказав, что “лучше заснуть, пока никого нет, а то потом кто-нибудь обязательно попросит освободить место.”
– Моя мама – лучший пианист на свете! – радуется Батончик.
– Она машинист, – поправляю я, доставая телефон.
Ехать ещё десять станций, так что, я успею…
– А я как сказал? – Тоня отворачивается от окна. – Ой, тёть Рит, качаться?
– Да, буду играть, – улыбаюсь я. – Надо всё-таки пройти то задание про дракодром. Но сначала загружу ещё один повтор…
Я снова иду в толпе зрителей, ищущих в полутьме свободные места среди тесных скамеек. На этот раз, я снова наблюдаю – но не с целью изучить способ победы… Мне нужно понять тактику Ветля. Ведь что-то в этой гонке всё равно не так. Направляясь к стойлам, я замечаю кое-что интересное.
– Сегодня участвуют Чарна и Хараксис. Как всегда, будут пытаться обогнать Ветля, нашего бессменного чемпиона, – слышу я в толпе саркастический голос Печки, одного из Меховых Фурий. – На кого ставим? И да, Гречка… Остаётся надеяться, что и сегодня ничего серьёзного не случится.
Я тихонько крадусь за ними. Всё-таки, мне непонятно, чем всё закончилось в прошлый раз. Да и эти коты точно что-то замышляют.
Впереди быстро мелькает хвост Гречки, но внезапно вылезший встречный поток зрителей заметает все следы. Кажется, это из Шпиля, погибшего города. Только там можно увидеть такое разнообразие мертвецов: зомби, скелеты, вампиры, даже перевёртыши! И как же невовремя для меня они появились…
– Извините, – я еле успеваю отпрыгнуть в сторону от катящейся кареты, проскальзывая при этом прямо через случайно пролетающего мимо призрака.
Ощущения не из приятных: кожу сначала обжигает, а потом – словно ледяной душ. Вслед мне летит “смотри, в кого входишь!”
Ну, я хотя бы проскочила через всё это скопление мёртвого народа. Теперь осталось понять, где я, а где стойла.
Высокая арка в стене уходит в темноту, слабо обвеваемую ветром волшебных огней. Пахнет чешуёй, почти как у моей Кеа, только воздух какой-то… Гнилой.
– Привет-привет, Чарна, – из стойл доносится голос Ветля. – Давно не виделись. С тех пор ты несколько… Потеряла в материи.
– И вам захворать, Ветль, – голос Чарны наэлектризован, отчего у меня слегка поднимаются волосы.
Если бы я не знала, что “захворать” – стандартное пожелание на Шпиле, решила бы, что эти двое ненавидят друг друга.
Тем временем, я осторожно, оставаясь в тени, пробираюсь в стойла. Хараксис, искрящаяся птица Чарны, каркает на меня, словно пытаясь обратить внимание хозяйки на присутствие посторонней.
– Спокойно, Хар, – Чарна, полупрозрачная леди с угольными волосами, поглаживает громоптицу, но, к счастью, не смотрит в мою сторону. – Ветль, я полагаю, наш уговор в силе?
– Конечно, – даже в полумраке заметно, как Ветль ухмыляется. – Разве я могу не помочь другу?
Он хвостом достаёт из ниоткуда свиток, расписанный рунами, которые я не могу прочитать на таком расстоянии – получается какая-то бессмыслица. Слишком много огненных знаков…
– Теперь твоя очередь, – Ветль всё ещё держится в паре шагов от Чарны, словно не хочет отдавать пергамент, но, в конце концов, протягивает его собеседнице.