Мы уставились на нее.
— Откуда она узнала? — спросил Эрик шепотом.
— Шестое чувство или что-то в этом роде, — сказала я, вскочив на ноги. — Она страшно умная.
Мы последовали за мамой на кухню, где накрыли стол на троих. Я достала лазанью из духовки и повысила температуру, чтобы чесночный хлеб лучше поджарился. Когда мы расселись вокруг стола, у меня появилось ощущение, что за нами наблюдали. Торин. Я выглядывала в окно несколько раз, испытывая смешанные чувства. Часть меня хотела, чтобы я могла бы пригласить его, даже при том, что я понимала неправильность этих мыслей. Он не принадлежал к моему миру, а я никогда не стала бы частью его. Другая часть меня желала закрыть окно. Но если бы я сделала это, Эрик понял бы почему. А я ненавижу, когда он думает, что ему предстоит конкурировать с Торином за мое внимание.
Когда мы сели за стол и начали есть, наш разговор у водопада продолжал преследовать меня.
— Мам, а со мной случался несчастный случай, где я могла умереть, когда была маленькой?
Мама подавилась вином и начала кашлять.
— Вы в порядке, миссис К? — спросил Эрик, вставая, чтобы постучать ей по спине.
— Спасибо, дорогой, — сказала она, отставив стакан, остановив взгляд на мне. — Откуда ты это взяла?
Я не могла рассказать ей о рунах и о возможности, что кто-то спас мне жизнь с их помощью. Это было единственное объяснение.
— Просто у меня появились странные сны, — соврала я.
Она нахмурилась.
— Ты никогда не попадала в аварию, сладкая. Однако, — добавила она, и мое сердце екнуло, — пока ты не родилась, мы и не думали, что ты появишься.
— Что ты имеешь в виду?
— Еще с начала первого триместра, мы думали, что потеряли тебя. Начались кровянистые выделения.
— Кровянистые выделения? — спросил Эрик.
— Кровотечение. Не такое сильное, как при регулярных периодах, но оно вызвало достаточно беспокойства, чтобы вызвать доктора Эллиса.
— Эй, мам. Мы едим, — Эрик и я встретились глазами, и я скривилась.
Мама усмехнулась:
— Милая, это ты стала спрашивать. Твой отец планировал рассказать тебе эту историю на твой день рожденья или перед тем, как ты уедешь в колледж, но думаю, ты могла бы узнать правду.
— Нам не нужны такие подробные детали, если что-то произошло, и меня чудом вернули к жизни, — сказала я.
— Твой папа считал… считает, тебе это необходимо. Он сказал, что есть причина, по которой ты выжила.
Я перестала есть и затаила дыхание. Она больше не улыбалась.
— Что за причина?
— Он сказал, ты сама поняла бы это. Так долго мы считали, что ты не справишься уже после первого триместра, но ты была полна решимости жить. Затем ты родилась преждевременно, и из-за этого возникли осложнения. В то время когда ты боролась за свою жизнь, я была занята борьбой за свою. Твой отец утверждает, что мы обе сражались, чтобы оставаться с ним, но медсестры рассказали мне совершенно другую историю. Он делал все, чтобы ты жила, начиная от кормления и заканчивая человеческой связью, в которой ты так нуждалась. Каждый день ты лежала на его груди, пока он массировал твое маленькое тело, — ее подбородок дрожал, когда она улыбалась. — Вот такой человек, твой отец. Боец. Его ничто никогда не останавливало. Вот почему я знаю, что он жив и вернется обратно к нам.
Наступила тишина. На глаза навернулись слезы. Теперь я поняла, почему папа часто называл меня своим маленьким воином, почему он и я были так близки. Взрослея, я бегала к нему со своими проблемами. Даже из-за царапин после шуточных боев с Эриком, я бежала к нему вместо мамы. Это не значило, что я не любила ее, также сильно как его. Просто между ним и мной была какая-то особая связь. Тем не менее, эта история не объясняла наличие рун.
— Не понимаю, — прошептала я, вытирая слезы на своей щеке. — Почему вы никогда не рассказывали мне об этом?
Мама сжала мою руку.
— Потому что это не та тема, которую поднимают с ребенком или безмятежным подростком, который может подумать, что кто-то пытается заставить его почувствовать себя виноватым.
— Я никогда не была безмятежной, — протестовала я.
Мама рассмеялась:
— Ах, милая. Ну, хватит говорить о прошлом. Какие планы на сегодняшний вечер у вас двоих?
— Нужно сделать домашнее задание, затем на тренировку по плаванию, как только Кора появится здесь, — ответила я, но мои мысли все еще были о том, что она мне рассказала. Что делать, если я выжила, потому что мой отец принял помощь от кого-то, как тот, кто обратил Торина? — Она вызвалась потренировать одну их студенток по обмену, а мы составим им компанию.