Мистер Финней довольно заулыбался, хотя я ожидала, что он разозлиться. Наверное, это проявилась его любовь к спорам, ведь он был во главе Клуба Дебатов.
— Вы так говорите, будто выше всего этого, Сэнт-Джейс, — сказал он, словно впечатлившись сказанным.
— Так и есть, мистер Финней. Я высокоразвитый человек.
— Так что же вами движет, молодой человек, если не алчность, как всех остальных? — спросил мистер Финней.
Повисла пауза, и помимо своей воли я обернулась и посмотрела на Торина. Наши взгляды встретились, и зловещая улыбка тронула уголок его губ.
— Любовь, — сказал он. — Любить и быть любимым — вот смысл моего существования. Только это и движет мной.
Мое лицо запылало. Некоторые засмеялись, а некоторые перевели свой взгляд на меня. Мне хотелось провалиться под пол. Он такой наглый и невыносимый. Оставшееся время я провела, продумывая способы его убийства.
В конце занятия кто-то спросил:
— А что такое джингоизм?
— Передаю слово Сэнт-Джейсу, — сказал мистер Финней, сложив на груди руки и опёршись на парту.
— Это чрезмерное желание страны защитить свои интересы, так называемый, шовинистический национализм. Некоторые страны даже объявляют войну на его почве.
Он все говорил, пока не прозвучал звонок. Я выскочила из класса, надеясь, что он не знает, где у меня следующий урок. Но я чертовски ошибалась. Он появился на входе в кабинет с выражением суровой решительности на своем прекрасном лице.
Я вскочила и уверенной походкой направилась к нему.
— Иди за мной.
Он оскалился:
— Наконец-то. Я уж было подумал, мне придется ходить на все твои занятия, пока не перестанешь игнорить меня.
Живот будто стянуло узлом от напряжения, злости и ощущения сладкой горечи, которое теперь у меня ассоциировалось с ним. Я рванула на себя дверь подсобки и затащила его вовнутрь. Между нами практически не было свободного места, и меня окутали его запах и тепло. Если бы я не была на взводе, его близость ко мне свела бы с ума.
— Что ты творишь? — процедила я сквозь зубы.
Он осмотрелся вокруг и приподнял одну бровь.
— Прячусь с тобой в подсобной. Люди действительно строят те самые отношения в таких тесных местах?
И он находит это остроумным.
— Зачем ты ходишь за мной?
— Не нравится, когда меня игнорируют.
Я закатила глаза.
— Значит, ты унизил моего учителя истории, только чтобы привлечь мое внимание?
Он расплылся в улыбке.
— Но ведь сработало. И нет, я не унижал мистера Финнея. Я бросил ему вызов, и завтра он вооружится фактами, чтобы опровергнуть всю ту херню, что я нес. С нетерпением жду следующего раза.
— Нет, Торин, завтра ты не придешь на мои занятия.
— Только если ты опять проигнорируешь меня.
Я вздохнула.
— Что тебе нужно от меня?
— Всё, — в глубине его глаз зажглось голубое пламя. Но потом он потряс головой, будто сказал что-то не то. — Нам надо поговорить. Буду ждать тебя во время ланча на улице.
— Я не могу. Я договорилась с Эриком.
Торин тихо выругался себе под нос.
— Отлично. Тогда поужинаешь со мной.
Я затрясла головой.
— Я не могу, Торин. Я хочу вернуться в свою прежнюю жизнь. Нормальную, предсказуемую, может, немного скучную…
— Немного? — он закатил глаза.
— Но это моя жизнь, и она мне нравилась, — закончила я, не обращая внимания на его комментарий. — Я не хочу быть вызванной к директору за то, что я разговариваю с людьми, которых никто не видит. Не хочу, чтобы странные надписи появлялись на моем теле каждый раз, когда мне больно. Не хочу гнаться на сумасшедшей скорости. Я хочу нормальную жизнь с нормальными людьми.
— Но ты… — он замолк.
— Что я?
Он ничего не сказал, но его выражение умоляло меня о понимании. Я ненавидела, что существовали вещи, с которыми он не мог поделиться со мной.
— Ты даже не можешь сказать, кто я, не говоря уже себе. Знаешь что? Мне наплевать. Сама узнаю.
— Держись подальше от Эндриса и его свиты, — предупредил он.
— Почему? Боишься, они скажут мне правду? Как ту, почему я под защитой Богини Фрейи? — он нахмурился. — Да, Ингрид вчера мне это рассказала. А теперь представь, что я узнаю к завтрашнему дню. Держись подальше от меня и от моих друзей, — я взялась за дверную ручку.
Он надавил на дверь, не позволяя мне открыть ее. Весь его вид выражал серьезность.
— Не могу. Я обещал, что буду защищать тебя, и я собираюсь сдержать обещание. Малиина неуравновешенна и зациклена на тебе, и если Эндрис выпустит ее из виду, кто знает, как далеко она сможет зайти в желании навредить тебе. Я не могу этого допустить. Знаю, я напугал тебя и сожалею об этом, — холодно произнес он. — Тебе нужно время, чтобы разобраться со всем, что ты узнала? Хорошо. Я тебе его дам. Но, пожалуйста, не проси меня держаться от тебя подальше или уйти. Больше всего я боюсь, что Малиина узнает, где ты живешь и нападет, когда меня не будет рядом.