По преданиям, Огнебог принимал в жертвы, только огонь, он слыл очищающим, и освобождающим от всего плохого и скверного. Хранители взявшись за руки, совершали обряд. Они ходили кругами вокруг жертвенника, и пели гимн-прославление светозарому богу. Люди, наблюдая таинство, осеняли себя знамениями и читали шепотом молитвы.
- Сегодня день солнцестояния, значит, скоро грядет светозарый, - шептались между собой собравшиеся.
Витязи очутившись в толпе, тоже решили поглазеть на действо. Жрецы принялись по очереди подходить к жертвеннику и сложными движениями посоха чертили над огнем замысловатые знаки, которые вспыхнув на мгновенье, обретя форму и очертания, быстро гасли.
- Да это же руны Семаргла, - воскликнул, увидав все это Алеша.
- Да это руны, - ответил важно воевода, - и каждый Хранитель ведает только одной руной, но сейчас они не могут завершить полностью обряд, потому как священные камни похищены из главного храма Огнебога. Хранители сейчас ходят по городам и освящают жертвенники, дабы зло не успело набрать сил в святом месте.
- Никита Иванович, вы говорите прямо как Хранитель, откуда вы, это все знаете? - поинтересовался Алеша.
- Перед началом нашего путешествия почитал, изучил немного, чтоб знать общую суть, так сказать, - ответил воевода, поглядывая с улыбкой на племянника.
Тем временем Хранители завершали освящать капище, продолжая тесниться вокруг алтаря воздев руки к небу. Народ начал потихоньку расходится и Никита с Алешей направились снова к княгине.
Княгиня Инга приняла их в длинном зале, прямой потолок подпирали деревянные колонны, искусно украшенные хитрой резьбой, передававшей различные сцены из жизни племени. С потолка, закрывая стены, свешивались стяги ругинов, изображая два перекрещенных топора, символа племени. Княгиня сидела в глубоком кресле, вся обложенная подушками и одеялами, видно было, что она не здорова. Никита с Алешей войдя в зал поклонились:
- Приветствуем, тебя, княгиня ругинов Инга, желаем здравствовать долгие годы.
- Здравия и вам, богатыри отважные, ваши слова, да богу в уши. Неважно я себя чувствую последнее время, года уже не те, старая я стала. Ну ладно, не будем о грустном, давайте по делу. Слышала я о вас, герои, ваша слава бежит впереди вас. Значит, по указу нашего великого князя путь держите, дело праведное делаете, но помочь ничем не могу, не знаю я, где великие руны искать, - говорила правительница.
- Спасибо, княгиня, не заботься, мы уже знаем, где темная сила смуту наводит, - отвечал почтительно воевода. - Скажи нам еще великодушная, не беспокоит ли твой народ разбойники и лихие люди разные. Слышали мы, говорят, будто возле леса объявились магваны и учиняют там беспорядки.
- Приходили ко мне лесорубы и жаловались на страшных диких людей, которые прогнали их с вырубки, но я не предала этому значения, - говорила княгиня Инга, - я им сказала, что спьяну не только могут обезьяны показаться.
- Княгиня, мы как раз отправляемся в ту сторону и постараемся выяснить эти слухи.
- Ну что же проверьте, счастливой дороги и пусть хранит вас Огненный бог, - сказала княгиня на прощанье.
И богатыри не задерживаясь тронулись в путь, попутно решили заехать к местному кузнецу, в его лавку и купить Никите новый шлем. Прибыв в кузницу Никита поздоровался с мастером и попросил показать какой есть товар. Кузнец не поленился вынес все: тут были рыцарские уборы с забралом, шлемы-шишаки, кольчужные капюшоны и даже варварские хельмы с рогами. Но Никита долго не выбирал и взял сразу в руки шишак, шлем княжеского дружинника. Поторговавшись немного для приличия, сошлись в цене, и ударили по рукам. Одев обновку, Никита красовался, новым начищенным до блеска шлемом, сверкавшем на солнце.
По рассказам старых волхвов, долину каменных истуканов сотворил сам светозарый, он поставил их охранять портал, открывающийся раз в тысячу лет, с целью поглотить все скверное на этой земле.
Богатыри держали путь на восток, по дороге, ведущей к лесу. Навстречу путникам двигались груженые телеги и обозы с древесиной: бревнами и дровами, все ехали в сторону города. Миновав около двух часов пути, витязи повстречали еще одну груженую телегу, наклонившуюся на бок. Колесо разломилось на ходу, и повозка стала.