Спустившись, воевода с князем оказались в освещенной комнате. В дальнем ее конце, виднелся стол, уставленный разными колдовскими зельями и приборами, посередине его стояла чаша. Кубок был искусно вырезан из черепа человека и украшен по кругу самоцветными камнями. В чаше распространяя мерцающий свет, лежал синий камень, руна Любви.
Никита взял руну, и шуршание за стеной усилилось.
- Самое прекрасное чувство на Земле это любовь. Обладающий руной Любви может использовать ее силу, как во благо, так и со злым умыслом, - сказал воевода, держа священный камень.
Князь приблизился к чаше, покрутил ее в руках и произнес:
- Я не знаю, что там за тварь шуршит, но она мне сильно не нравиться, давайте, воевода отсюда поскорее убираться.
- Да, уходим, дело сделано, руна у меня, - ответил Никита, спрятав камень в заплечный мешок.
Как только богатыри покинули тайную комнату, дверь сама начала опускаться вниз.
- Довольно искусная работа, дорогая наверно, позаимствую я ее, все равно она тут уже никому не понадобиться, - сказал, хитро улыбаясь князь Веденей, положив чашу-череп себе в суму.
Вернувшись к Алеше, Никита увидел, что он уже сидел, опираясь о стену. Воевода опустился на колени и обнял товарища.
- Никита Иванович, это вы, как я рад вас видеть, вы не представляете, что здесь творилось. Эти твари хотели принести нас в жертву, - сказал, содрогнувшись Алеша.
- Знаю, дорогой мой, знаю, все прошло, успокойся, страшные ведьмы сами принесены в жертву.
- Спасибо, Никита Иванович, что спасли меня, всю жизнь буду помнить заботу и дружбу вашу, - проговорил Алеша взволнованно.
- Ну что ты, родной, я не мог поступить по-другому, ведь ты мой друг и тем более племянник, - утешал товарища Никита.
И так они сидели, обнявшись, некоторое время.
Князь отдал приказ отправляться в обратный путь. Алешу и троих его товарищей по несчастью, посадили на телегу, стоявшую возле храма, и начали подъем на бархан. Добравшись до коней, дружину встретил рассвет, они обнаружили, что магваны оставленные и связанные ночью, сбежали. Перегрызли крепкими зубами веревки и скрылись.
- Ну, туда им и дорога. Нам меньше забот, - выругался князь, поднимая огрызки веревок. - По коням!
Отряд выступил в сторону города. Солнце уже припекало, и песок золотился вокруг. Барханы начинали работу, под воздействием пустынного ветра. К полудню отряд достиг побережья, и дружина заметила магванский корабль, поднимавший парус, сшитый из лошадиных шкур и уходивший в море.
- Вот они уже где собаки. А, пес с ними! - махнул снова рукой князь и повернул коня к городу.
Прибыв в Ан-Авазар, Алешу отнесли в покои и позвали знахаря. Лекарь сказал, что ничего страшного, шишка на голове и синяки скоро пройдут, а пока нужно подлечить переутомление и перенапряжение, после пережитого ужаса. Назначил постельный режим. В общей сложности богатырям пришлось пробыть в Ан-Авазаре еще неделю, пока Алеша полностью не поправился.
Воевода заботливо ухаживал за товарищем, проявляя дружескую любовь и отеческое внимание, и Алеша с каждым днем чувствовал себя все лучше и лучше. Вскоре Алеша уже ощущал себя совсем бодро и ходил проведывать свою лошадь в конюшню. Злоба виновато тыкалась мордой в грудь, прося ласки и обрадованно ржала, завидев хозяина.
Но вот пришло время прощаться, и богатыри явились сказать об этом князю:
- Дорогой князь, спасибо за гостеприимство, нам пора в путь, надо княжеский указ исполнять, время не ждет.
- Ну, что же друзья, долг прежде всего, указ надо выполнить, иначе не править светлым силам на нашей земле, - грустно отвечал Веденей. - А может, останетесь ненадолго, скрасите со мной скучные дни?
- Нет, князь, служба зовет, - упрямо ответил Никита.
- Ну, хорошо, - смирился правитель арсеев. - Кстати, я тут посоветовался с учеными людьми, насчет чаши, помнишь я взял которую из храма. Они говорят, что эту чашу называют 'кровь нежити'. Она открывает дверь с печатью, надо наполнить ее кровью этой самой нежити и плеснуть на печать, дверь и откроется.