Никита находился в трех шагах от края, и обернувшись кричал Алеше, пробираться быстрее. Алеша пустился бежать, временами падая и спотыкаясь, от уходивших из-под ног, досок моста. Не добежавши до воеводы, несколько шагов, под ногой предательски хрустнула доска, и растерянный Алеша провалился по пояс в проем, вовремя успев уцепиться руками за подвесные веревки.
Ядовитый монстр продолжал истово дергать мост, пытаясь сорвать его в пропасть. Никита поспешил на помощь другу, протянул копье. Алеша подтянулся и крепко ухватился за древко и воевода рывком вытащил племянника, и они покинули опасное место. Уже рвались подвесные канаты, и через мгновение переправа рухнула в глубину каньона, вместе с мерзким созданием. Богатыри распластавшись на крутом склоне берега переводили дыхание.
- И зачем тебе, понадобилось бросить туда камень, - корил племянника воевода, - ведь здесь все наполнено и дышит темной силой.
- Я не знал, - оправдывался Алеша, - мне хотелось посмотреть, что это такое.
- Теперь узнал, - произнес уже улыбаясь Никита. - Эх, ты, голова садовая. Ладно, идем дальше, только впредь не кидай камни куда попало, неизвестно какие твари нам будут еще попадаться.
Друзья, поднявшись на косогор, продолжили путь. Выйдя на равнину путников окружал все тот же красно-рыжий пейзаж, только высокая гора, казалось, стала немного ближе.
На горизонте показался стелющийся дым, и оттуда стал доноситься гул грохота. Добравшись туда, витязи узрели, как разверзалась земля и выбрасывала горячие камни, которые падая, разрывались на части, чем и создавали этот дым и грохот.
Земля расходилась и затем смыкалась обратно. От поля исходил жар, солнце и так пекло нещадно, а с этими камнями, путь представлялся вообще невыносимым. Друзья решили бегом преодолеть преграду. Добежав до середины взрывоопасного поля, перед ними опять разошлась земля и выплюнула булыжник. Разорвавшийся камень обдал их горячей волной осколков и клубами черного дыма. Но как только твердь сомкнулась обратно, оглушенные путники рванули что есть силы. Сзади опять посыпались валуны, как будто кто-то направлял их вдогонку, не давая пройти.
Выбившись из сил, Никита с Алешей, все в поту и черной саже, наконец, пересекли опасное место и могли спокойно перевести дух. Отойдя на некоторое расстояние, они расположились на отдых.
В это время темные тучи ненадолго закрыли жгучее солнце. Все погрузилось в полумрак, принеся немного прохлады. Кругом царило безмолвие, лишь изредка доносился гул, с поля камней. Вокруг не замечалось ничего живого.
'Хоть бы птичка пролетела или зверь, какой пробежал. Хоть бы ветерок дунул немного', - говорили между собой друзья.
Отдохнув, двинулись дальше, забрались на ближайший пологий холм, оглядеть местность. Недалеко маячили многочисленные белые кучи, наваленные пирамидами, тянувшиеся вдаль на пути. Богатыри надумали осмотреть их и спустившись с холма направились в ту сторону. На близком расстоянии эти пирамиды оказались огромными грудами черепов и костей, людей и животных. Кучам сдавалось не видно ни конца, ни края.
Белые кости отполированные солнцем и временем наводили ужас на путников. Меж останков шныряли змеиные гады, угрожающе шипя. Пройдя несколько пирамид, они вышли к возвышенности, где возлежала исполинских размеров змея, свернувшись кольцами, она грелась на солнце.
Почуяв странников, змеиная королева подняла голову и издала резкий шипящий звук. Богатыри остановились, завороженно уставившись на царицу змей. Гадина начала медленно подниматься, приближая огромную голову к незнакомцам. Время от времени высовывая раздвоенный язык, изучая незваных гостей.
Опомнились витязи, когда услышали шипение и шелест около себя. Все аспиды, обитавшие в этих страшных кучах, сползались на зов своей королевы, образуя вокруг богатырей, ком мерзкой, шипящей и шевелящейся плоти. От змей исходил неприятный запах тлена и еще чего-то горького и противного. Путников пробирал озноб до костей. Что можно было сделать с этим морем гадов, руби не руби все напрасно, не уйдешь, не спасешь своей жизни. Десятки змей успеют наброситься и впустить губительный яд в живое теплое тело. И богатыри стояли, не шевелились, завороженно глядя на ползучих рептилий.