Кровавая Губа почувствовал лёгкое покалывание, когда устройство на его теле начало собирать информацию. Дворфийка выглядела сосредоточенной, её взгляд не отрывался от экрана на приборе.
Через несколько секунд она отодвинула сканер, внимательно изучив информацию, которая появилась на экране. В её глазах мелькнуло нечто, что сложно было бы назвать удивлением, но скорее, пониманием — глубоким и сложным.
— Это... не просто смерть, — произнесла она, сдержанно, как будто оценивая каждое слово. — Один из вариантов твоей смерти… Ты был убит кем-то, кому доверял, кому был близок.
Она тихо вздохнула и убрала устройство в карман.
Кровавая Губа почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине, когда он осознал, что обнаруженное устройство открыло ему глаза на страшную правду. Он потерял дыхание, его сердце забилось быстрее, а внутри всё сжалось от невыносимого напряжения.
— Нет... этого не может быть... — пробормотал он, не в силах поверить в то, что только что узнал. Его тело подкашивалось, как будто оно не выдерживало тяжести осознания.
Он упал на одно колено, руки сжались в кулаки, а глаза наполнились туманом, будто какой-то груз, неизвестный и пугающий, давил на его грудь. В его сознании вспыхивали образы того, кто мог быть тем человеком, чьё предательство привело его к смерти.
— Как... как я могу идти дальше, если этот человек был так важен для меня? — прошептал он, лицо исказилось от боли. — Как я могу двигаться вперёд, зная, что тот, кого я любил, причинил мне такую боль?
Дворфийка стояла молча, её взгляд был твёрд, но в то же время мягким. Она подошла ближе, положив руку ему на плечо.
— Смерть может быть последним моментом, который мы переживаем, но она не определяет нас, — тихо произнесла она, пытаясь передать хотя бы часть своего спокойствия через слова. — Иногда мы умираем не от меча, а от боли, которую причиняет близкий человек. Но помни: это не конец пути. Это всего лишь ещё один поворот, который приведет тебя к новой жизни.
Дворфийка мягко поддержала его, когда он встал с колен, и её голос прозвучал как тёплая поддержка.
— Ты переживаешь слишком много, — сказала она, стараясь успокоить его. — Тебе нужно время, чтобы переварить всё это. В этом состоянии ты не сможешь правильно воспринять происходящее. Лучше поспи. Всё остальное подождёт.
Кровавая Губа почувствовал, как его тело, истощённое от волнений и переживаний, начинает поддаваться желанию отдохнуть. Он кивнул, не в силах сказать больше, и, медленно поднимаясь, направился к выходу.
Всё было так, как и было раньше, но что-то внутри него изменилось. Он снова чувствовал, что его жизнь скользит по течению, не имея конкретного направления, и это пугало его.
Подойдя к двери, он оглянулся на дворфийку, она стояла и смотрела ему в спину. Тревога всё ещё не покидала его, но её слова словно ободрили его дух. Он ушёл, не говоря больше ни слова.
Когда он вернулся к своим товарищам, они заметили его измождённый вид и сразу поняли, что не стоит задавать лишних вопросов. Кровавая Губа молча сел на скамейку и глубоко вздохнул. Он не был готов рассказать о том, что пережил, но чувствовал, что в какой-то момент придётся делиться. Тем временем Тукс и Кирай переглянулись, ощутив, что что-то важное произошло, но, несмотря на всю свою настороженность, не стали настаивать.
— Тебе нужно время, — сказал Тукс, кивая головой. — Мы понимаем.
Кирай тоже молчал, его гибкие щупальца слегка покачивались, как будто тоже ощущали тяжесть происходящего. Всё было ясно и без слов.
Кровавая Губа лишь кивнул, погружённый в мысли. После тяжёлого дня, наполненного сомнениями и открытиями, он решил, что ночь будет лучшим временем для того, чтобы разобраться в себе.
Ночной город был полон жизни, и его ритм отличался от дневного. В темных улочках, где уличные фонари тускло освещали каменные стены, горожане продолжали свои вечерние дела. Пахло свежим хлебом из ближайшей булочной, и где-то вдали доносился смех и громкие разговоры, сливающиеся с музыкой уличных исполнителей. Воздух был свеж, чуть прохладный, но с каждым шагом они ощущали, как ночной город постепенно раскрывает перед ними свою душу, наполняя всё вокруг мягким светом и уютом.
Кровавая Губа, поглощённый своими мыслями, шёл молча, будто все звуки и виды этого мира были для него лишь фоном, который он не мог воспринимать. Он всё думал о своём открытии, о том, что его прошлое было настолько запутанным, что даже сама реальность казалась в какой-то момент не совсем настоящей.