Эрем сжал зубы, но не ответил. Бастиан только нахмурился, продолжая тянуться к топору, несмотря на железную хватку Альфреда.
— Боюсь? — его голос был напряжённым, но в глазах горел гнев. — Это не страх. Это ненависть.
Мисен прыснула в кулачок, как будто он только что сказал что-то невероятно смешное.
— О, как грозно! — передразнила она. — Думаешь, ненависть поможет тебе спастись?
Безликий склонил голову, его безликое лицо казалось ещё более жутким.
— Ненависть ведёт к отчаянию, отчаяние ведёт к ошибкам, — произнёс он безэмоционально.
Эрем напряжённо взглянул на него.
— Вам нужны камни, верно? Вот зачем вы здесь.
Мисен улыбнулась шире.
— Конечно, нужны, милый. В отличие от вас, мы понимаем их истинную силу.
— Силу для чего? — тихо спросил Эрем.
— Для возрождения, — голос Альфреда прозвучал механически, как будто его слова шли не от сознания, а от запрограммированной команды.
Бастиан фыркнул.
— Трима? Вы всерьёз хотите вернуть к жизни того, кого убили боги?
— Разве вам не интересно, почему его убили? — Безликий шагнул ближе, от чего воздух вокруг стал холоднее. — Он знал нечто большее… и теперь мы собираемся это вернуть.
Мисен сложила руки за спиной и весело качнула головой.
— А теперь, мои хорошие, вопрос: что же нам делать с вами? Оставить тут? Или, может, вам стоит присоединиться к нам?
Эрем взглянул на Мисен и Безликого, его глаза метнулись к Бастиану, который выглядел так, словно был готов броситься в бой в любую секунду.
— Присоединиться к вам? — процедил сквозь зубы Бастиан. — Лучше сдохнуть.
Мисен снова рассмеялась.
— Какая предсказуемая реплика, — её голос капал ядом. — И всё же, неужели вы не задумывались? Ки… то есть, наш дорогой друг… был с вами, а вы его бросили.
— Мы не бросали его! — выкрикнул Эрем, его глаза вспыхнули гневом. — Это он нас предал!
Безликий слегка склонил голову.
— Вас предал лишь тот, кому не оставили выбора.
Эрем хотел было что-то ответить, но вдруг заметил, как Бастиан резко перевёл взгляд в сторону. В уголке его глаз мелькнуло странное мерцание.
В следующий миг что-то блеснуло сбоку, и в зал на полной скорости ворвалась фигура.
— ЭРЕМ! БАСТИАН! — голос Кириешки разнёсся по залу.
Она явно пыталась притормозить, но не успела. Прямо перед ней стоял Альфред.
ГРРРРХХ!
Раздался металлический скрежет — Кириешка врезалась во весь рост прямо в Альфреда, держа в руках кристалл вечной крови.
В тот же миг всё озарило ослепительно ярким светом.
Альфред не издал ни звука — его тело вдруг треснуло, словно фарфоровая кукла, и изнутри хлынул мощный поток света.
— Что ты сделала?! — крикнула Мисен, закрывая лицо руками.
Клубок света разросся, охватив весь зал, разгоняя тени. Всё пространство задрожало, и воздух наполнился гулом, напоминающим раскаты грома.
Эрем открыл глаза, и первое, что он увидел, — это свет. Не резкий, не ослепляющий, но пронизывающий всё вокруг, будто ткань мира была соткана из золотистого сияния. Воздух был неподвижен, но при этом напоминал дыхание весеннего утра, наполненного невидимой жизнью.
Бастиан с глухим стоном перевернулся на бок, его лапы коснулись каменной поверхности, прохладной и гладкой, словно она хранила в себе вечность. Медленно приподнявшись, он осмотрелся.
Вокруг них раскинулась бескрайняя зелень, но не та, что они привыкли видеть. Листья на деревьях казались сотканными из лунного света, а их ветви простирались ввысь, соединяясь в сплетение, подобное сводам древнего храма. Небо над ними переливалось мягкими оттенками розового и голубого, но солнца не было видно — свет исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.
Только теперь Эрем понял, что они стоят не просто на каменной плите — под ними был алтарь. Гладкий, вырезанный из неизвестного материала, он был покрыт узорами, уходящими вглубь, словно их вплетали в саму суть камня. Эти узоры мерцали приглушённым светом, подчинённым неведомому ритму.
Бастиан провёл стальными пальцами по алтарю, затем резко поднял голову:
— Где… мы?..
Эрем не ответил сразу. В груди разлилось странное, щемящее чувство — не тревога, не страх, а нечто глубже, будто он оказался в месте, о котором всегда знал, но никогда не видел.
— Кажется… мы не в Йотнхейме, — прошептал он.
Словно в подтверждение его слов, ветер вдруг зашептал среди листвы, принося с собой лёгкий звон — не то серебряных колокольчиков, не то эха чужих голосов.
Эрем нахмурился, вглядываясь в переливающиеся небеса и древние деревья, что тянулись к свету своими ветвями. Где-то внутри себя он уже знал ответ, но сознание медленно подбирало нужные слова, словно в забытой мелодии.