Тёплые госпитальные палатки и для них железные печки особой конструкции. Передвижные бани и вошебойки. В промежутках мелькали умные лица командиров и штатских в очках, что-то обсуждают на свежем воздухе или в лабораториях.
Остаются у нас трудности, но до проблем просвещённых европейцев нам, как всегда, очень далеко. Колонны понурых пленных в пилотках и лёгких шинельках на морозе. Крупно те же пленные без шинелей в женских кофточках, что просто шевелятся от паразитов. Следы обморожений на лицах европейцев, их чёрные ушки. И равнодушный голос диктора — этим просветителям ещё очень повезло, в плену они всё-таки будут жить.
Перешли к культуре. В Большом княжеском театре Москвы новый балет, в академическом опера, а в «Иллюзионе» оперетта. Епархии такие-то вместе организовали концерты для фронтовиков.
Показали детские утренники, наряженные ёлочки, Деда Мороза, Снегурочку и юный Новый Год. Только отчего-то в магической версии Дед Мороз был отрицательным персонажем, замораживал деток, кто плохо себя вёл, не кушал и капризничал.
Старый был злой колдун и на утреннике строил козни, чтобы зачем-то заколдовать Снегурку. При мощной поддержке ребятни юный Новый Год с ним справлялся и вместе с освобожденной Снегурочкой раздавал подарки. Всё переврали! Но это ладно, можно потом доработать…
Кстати, я ещё в детстве думал, почему Дед Мороз добрый! Он же мороз! Похоже, не только я задаюсь такими вопросами, основу программы можно оставить без изменений.
В конце сюжета выступила миловидная девушка, которая играла Новый Год. Сиськи у неё и правда маленькие, но не в том суть. Оказывается, праздники устраивают исключительно добровольцы на общественных началах. Вот приглашают желающих, особенно фронтовиков, дети должны видеть героев.
А костюмы, подарки и транспорт стоят немалых денег, так для всех, кто желает помочь, публикуется номер счёта благотворительного фонда. Если нет времени запоминать или записывать, номер счёта печатают в каждом выпуске «Московского еженедельника», или можно отправлять помощь прямо в редакцию с пометкой «на детские праздники».
Руслан Мирзоев естественно подвёл базу и организовал дело на широкой основе. Он, конечно, молодец, только упоминались фронтовики…
Не! Себя я фронтовиком не считаю, но отчего-то кажется, что от прямого участия мне уже не отговориться никакими делами. Надо просто заранее смириться. А интересно, деток, одарённых духом, хоть кого-нибудь нашли? Узнаю в Москве первые результаты.
После хроники показали несколько американских мультфильмов и отечественное художественное кино про любовь и войну. Ничего так получилась картина, пели очень хорошо, но явно не хватало технологии спецэффектам и реалистичности батальным сценам. Или так сейчас воспринимается любые художественные фильмы? Особенно после документальной хроники.
Из кинотеатра я вышел уже ночью и не спеша пошёл к гостинице. Поужинаю в ресторане, а потом… э… рублей может не хватить. Переживу. Главное, что завтра всё равно продолжится моя неизвестная война.
После завтрака в ресторане съехал из номера и пошёл на базу бойцов, что возвращались после ранений или из отпусков. В бывшем училище встретилось совсем немного парней, но это пока. А я сразу направился в читалку.
И не то, что читать очень люблю, там я думал найти нового бойца. Ну, что ещё делать танкисту в мирной обстановке? В спортзал к простым ребятам воин-рысь точно не пойдёт, особенно после завтрака. Валяться на койке он должен был вчера, когда никого не ждал. Выходит, что читает парень газеты, до которых добраться на фронте не мог, и ждёт новое начальство с умным видом.
В небольшой комнате стояли ряды парт, за каждой с газетой сидел боец. Я сразу почувствовал тотемного собрата. Коротко стриженный русый парень со знаком танкиста поднял на меня простецкое лицо с носом картошкой и спокойно воззрился зелёными глазами — он тоже меня хорошо чувствовал.
Я кивнул на двери и вышел. Он появился в коридоре через минуту. Протянув ему руку, сказал:
— Московский боярин Артём Большов.
Он ладонь пожал и ответил:
— Сержант Егор Маслов, из Нижнего Новгорода.
— Ты говорил с майором Логиновым? — уточнил я.
— Так точно, — сказал Егор. — Из нашего клана в Москве остался сержант Осип Рылов. Представители клана поехали в Семёновск выбирать магов.
— В клане все танкисты? — спросил я.
— Так точно, — ответил он. — Особая рота в дружине боярина Михаила Ловчего, у него целый танковый полк.