Как же хорошо ей было вчера! Все тело ее, еще наполненное прикосновениями и ласками, сладко и медленно просыпалось. Улыбка плавала на ее губах. Она зевнула. Как славно…
Наверное, это и есть счастье – так лежать с любимым, смотреть сквозь ресницы на лучики света и слушать знакомые звуки. Она тихонечко потянулась, промурлыкав вчерашнюю песенку.
Глаза ее блуждали по стропилам и доскам крыши над головой. Сколько неторопливого счастья было в этом просыпании. Чего бы она хотела… наверное… любить… любить его… растить детей… и иметь хозяйство, спокойное и мудрое, позволяющее жить достойно… Зажмурившись от улыбки своим будущим детям, она чувствовала, как все ее тело словно проросло искорками счастья.
Инги, проснувшись, как и все парни, был не особенно ласков. Наспех чмокнул Илму в губы, натянул кюртиль, подпоясался ремнем с висящими на нем ножнами и сумкой, намотал обмотки, натянул сапожки и скатился с сеновала вниз. Илма услышала, как на дворе он приветствовал матушку и, сославшись на занятость, отказался завтракать.
Инги не стал выкликать Хотнега, а отправился скорым шагом по той же дороге, которой вчера шла Гордая Илма. Серебрились стволы осин, золотая листва вспыхивала в лучах неяркого солнца.
За зеленым полем, над которым летали паутинки, возвышался дуб, раскинувший черные ветви почти до самых плах забора, окружавшего священное место. В эту сторону без надобности даже не смотрели, но Инги направился прямо к нему, хотя сначала остановился посреди луга и обратился к могильному холму, где покоился прах его деда Ивара и матери Гудрун. Дед умер, когда Инги был еще ребенком, хотя он помнил и его сказки, и наставления, и его темно-синие глаза, и улыбку. Все удивлялись, что тогда, во время похорон, маленький Инги заставил себя не плакать, но так научил мальчика дед. Не плакал он и тогда, когда умерла мать.
– Привет, дедушка, привет, мамочка, – проговорил Инги. Горечь от смерти матери схватила за горло, но он, как всегда, пересилил себя. Вздохнув, двинулся дальше. С возвышающихся над забором кольев черными глазницами смотрели на него черепа коней, быков и собак.
Войдя в ограду, Инги поднял руки и поклонился дереву, затем взялся за кованое кольцо на двери в вейхус и вошел внутрь. Пока глаза привыкали к темноте, он вынул из поясной сумки мешочек с рунами и поднял руку перед пустым почетным сиденьем между высоких резных столбов. Левой рукой взялся за кольцо, лежащее на каменном столе, и произнес:
– Хейлс, я хочу задать вопросы и получить ответы!
Инги нацепил кольцо на локоть, положил на плоский камень мешочек с рунами, расстелил рядом свой шейный платок, постоял, прислушиваясь к себе. Света из-под острой крыши было уже достаточно, чтобы глаза различали нанесенные на кусочки дерева знаки. Инги произносил вопросы и вслед за ними выкладывал на платок плашки с рунами. С пустого сиденья кто-то пристально смотрел на вопрошающего. Тишина шелестит, небо очень близко, прямо на кончиках пальцев.
Знаки, рожденные Воденом-ансом, говорили сыну Хельги о его скором путешествии, в котором все будет идти не так, как задумано, в котором случай будет не на его стороне и либо лед станет спутником всего похода, либо придется Инги проявлять стойкость. В конце расклада выпала руна, которую он видел при встрече с гестирами. Руна защиты и священного дерева, руна окончания и жертвоприношения.
К полудню, казалось, все домочадцы Хельги, вплоть до грудных детей и ягнят, каким-то образом знали, что вот-вот придет отряд херсира Гутхорма. Издавна сильных и знатных в этих краях называли нерева, возможно, от имени реки Нарова, у порогов которой происходили общие для восточных эстов, виру и вадья, собрания. Там же проходили общие праздники хранителя ржи Рукотиво.
Нерева, или неревцы, держали весь этот край в подчинении и были в давнем союзе с калбингами, а ныне и с руотси. Воины всегда понимают воинов и предпочитают играть по правилам, зато простой люд относится к таким встречам с опаской – с вооруженными и обученными войне парнями любая встреча может кончиться и весельем, и бесчестьем. Поэтому все были настороже, но занимались, как обычно, осенними делами.
Гордая Илма прислала в помощь Хельги Вильку с друзьями, и они с местными мальчишками, детьми трэллей, чистили хлев под зимовку скота, стелили новую полову, конопатили щели, правили кровлю и отводные канавы.