Вспомним, куда бежит Моисей из Египта? В землю Мадиамскую — пустынную местность, лежащую к востоку от Красного моря. Комментаторы Библии полагают, что ее населяли потомки Мадиама, четвертого сына Авраама и Хеттуры. Имя Хеттура говорит само за себя: его носительница принадлежала к индоевропейскому народу хеттов. На этом основании можно смело утверждать, что мадианитяне никакими арабами, как то обычно пишут, не были. Да и с какой стати неараб Моисей должен искать спасения у арабов? Мадианитяне — народ, возникший при смешении семитского и индоевропейского племен, это та часть евреев-митаннийцев, которая не проводила политику национальной изоляции. Кстати, название «мадианитяне» с учетом условности гласных в еврейских словах и возможности перехода звонкого «д» в глухое «т» можно прочитать и как «митанитяне» — выходцы из страны Митанни. Тогда все сходится. Моисей — еврей-полукровка, имеющий митаннийских предков и воспитанный своей матерью в образах арийской культуры.
Что же до отличий в деталях еврейского и индоевропейского мифов, то они служат доказательством, что евреи, создавая свой национальный эпос — Пятикнижие, не копировали мифы других народов, а придумывали свои, оригинальные тексты, хотя, без сомнения, кое в чем и опирались на религиозные предания индоевропейцев. Семья Моисея не выдумана создателями эпоса, туг мы никак не можем согласиться с Фрейдом. В самом деле, почему у ближайших родственников Моисея арийские, а не семитские имена? Уж выдумывать, то с выгодой для себя!
В рассказе о Моисее древний индоевропейский миф о воспитании героя в чужой семье переосмыслен в несколько ином, совершенно новом для данного сюжета ключе. Для евреев важен, прежде всего, социальный подтекст происходящего. Низкий по происхождению Моисей воспитывается во дворце фараона и обретает статус, сравнимый с положением наследника трона. Одна из легенд, бытовавших среди евреев, повествует, что, когда однажды фараон взял младенца Моисея на руки и, играя, поднял вверх, то трехлетний малыш сорвал с него корону и надел на себя. В другой рассказывается о победоносных воинских деяниях, совершенных им в качестве египетского полководца в Эфиопии, и в связь с этим ставится то, что он бежал из Египта в силу невыгодного для него расклада политических сил при дворе. А чем мог навлечь на себя гнев знатных египтян этот любимец фортуны? Может быть, тем, что отстаивал интересы евреев перед фараоном? Во всяком случае, библейский рассказ о том, как Моисей защитил раба, убив при этом египтянина-надсмотрщика, призван убедить всех, что Моисей думал о бедах своего народа и переживал за униженное положение своих соплеменников.
Факт бегства из страны фараонов тоже весьма символичен. Он обозначает очень важную для еврейского миросозерцания тему гонимости. В истории еврейского народа она едва ли не центральная, в каждом еврейском доме обязательно вам расскажут правдивую историю, как его обитатели пострадали от произвола властей. Причем вас будут уверять, что никакой другой народ в тех же самых условиях не пережил ничего подобного. Это особенность еврейского поведения и еврейской психики, это внутреннее оправдание богоизбранности и необходимости жить по своим, отличным от общепринятых законам. Надо подчеркнуть, что Библия нисколько не старается приукрасить образ Моисея. Он изображен гневливым и вспыльчивым: совершает убийство, разбивает скрижали завета. Подобные действия не способствуют прославлению, и оттого они, скорей всего, имели место в действительности. В общем, египетская часть жизнеописания Моисея кажется нам в своей основе глубоко реалистичной.
Теперь о самом Исходе, который возглавил Моисей. Возвращению беглеца в Египет предшествовали весьма драматические обстоятельства. Один из детей Моисея и Сепфоры не был обрезан, и Господь, явившись Моисею, стал угрожать ему смертью за такое нарушение Закона. Тогда Сепфора взяла каменный нож, обрезала крайнюю плоть сына и, бросив острое орудие, обагренное свежей кровью, к ногам мужа, воскликнула: «Ты жених крови у меня, <…> жених крови — по обрезанию» (Исх. 4: 25-26). Как истолковать это внезапное происшествие? В. В. Розанов, остановив свой взор на этом эпизоде, восклицает: «Один необрезанный малютка едва не произвел поворота в решенной уже через посредство Моисея судьбе целого народа. Не поторопилась бы испуганная Сепфора совершить «гигиеническую для ребенка операцию», и был бы умерщвлен Моисей и извода бы евреев из Египта не совершилось» («Возрождающийся Египет»). Выражение «гигиеническая операция для ребенка» взято Розановым в кавычки, оно отражает традиционное мнение христианских богословов на ритуал обрезания. Но оно весьма примитивно и упрощенно. Против этого протестовал Розанов, и мы присоединяемся к его мнению. Обрезание было священным ритуалом новой религии, которую Моисею надлежало распространить на весь еврейский народ. И начинать надо было со своего первенца. Примечательно, что случилось все это по дороге в Египет, а не в земле Мадиамской, там обрезание не практиковалось. А вот у египтян это было делом обычным.