Мерно постукивала электричка. Но реальности больше не было. Вернее, её затмило нечто ирреальное, неведомое, непредсказуемое и волнующее. В то же время Арей почувствовал, что всё, что сейчас с ним происходит, именно так и должно было случиться, будто именно этот штрих его жизни был обязателен и ожидаем им с детства.
Ничтоже сумняшеся, он вышел на незнакомой ему станции вслед за человеком с белой бородой. Потому что «волхв», узнав, что Арею всё равно, куда сейчас ехать, предложил сойти с ним вместе, чуть раньше пункта назначения, указанного у Арея в билете. На одной из маленьких станций с фонтанчиком и цветами… И отправиться в горы.
— С этого дня ты начнёшь новую жизнь, — сказал ему тогда, пару дней назад, волхв-Андрей, бодро шагавший впереди него по дороге, — Поменяй амплуа. Выбери себе какое-нибудь другое имя. Желательно, мужественное и суровое. Ничего не приходит тебе в голову или не вспоминается?
— Недавно мне как раз-таки пришло на ум одно, как бы моё, имя: Арей.
— Вот и отлично. Так здесь и назовись. И вот увидишь, что никто не воспримет тебя как вялого романтика с чахоточной грудью, время от времени кропающего заунывные вирши.
— Откуда ты…
— Да у тебя всё на лице написано. Так вот, имени, конечно, мало. Поэтому я и предлагаю тебе так же, хотя бы на несколько дней, поменять и своё амплуа, — лукаво улыбнулся Андрей, — Попробуй стать для всех лесным человеком, знающим здесь все стёжки-дорожки…
— А может быть, ещё лесным колдуном? — посмеиваясь, спросил Арей.
— А почему бы и нет? Лесным колдуном! Который идёт сейчас по этой тропке — как к себе домой, чай пить. Впрочем, похоже, мы действительно идём сюда пить чай! Здесь, кажется, сейчас люди живут. Погреемся у костерка!
В ответ на эти слова, Арей, впервые за несколько прошедших последних месяцев, звонко рассмеялся.
…Сколько дней назад это было? Два? Три? А может, два года назад?
Странное место — Поляна… Будто, с иным измерением времени. Из-за насыщенности событиями — или же, другого восприятия. С другой величиной временной интенсивности. Если, конечно, придумать такую физическую величину: интенсивность (или напряжённость) временного потока…
Сейчас Арей, сразу после «работы» на небольшой полянке, не пошёл вместе с Андреем и остальными к костру, а направился к дальнему роднику. Ещё раньше, днем, они с Андреем наметили на ночное время некий поход. И договорились в полночь встретиться на этом самом месте. И теперь Арей специально пришёл на родник раньше Андрея, чтобы в одиночестве настроиться на грядущее испытание, мысленно подготовиться к нему.
Сейчас неподалеку от Арея шелестела под легким ветерком небольшая рощица, некогда оставленная между двумя искусственно созданными полянами, или же бывшими обрабатываемыми полями. Рощица сохранилась в том месте, где протекал небольшой ручеек с чистой родниковой водой, который, незадолго до крутого спуска, внезапно пропадал среди камней, а потом появлялся ниже, в виде бьющего, просачивающегося прямо из скалы, источника. Некоторые называли этот источник «Дедушкой», углядев в каменных образованиях подобие усов и бороды.
Арей сидел неподалеку от «Дедушки» на большом валуне, когда к роднику явился, наконец, Андрей. Он пригласил Арея следовать за собою и не отставать. И тот пошёл вслед за Андреем, вначале через поляну, затем — по тёмному густому ночному лесу, пытаясь уловить то состояние, в котором пребывал его спутник, который двигался легко, свободно и практически бесшумно. Под его ногами, как у Арея, не хрустели сломанные сухие ветки, он интуитивно обходил пни и не спотыкался постоянно о камни. Пытаясь приноровиться к быстрому движению Андрея, Арей изменил походку: чуть-чуть наклонился вперед, но не сгибая спины, и слегка согнул ноги в коленях, а также соединил на руках в кольцо большой и указательный пальцы. Теперь он старался дышать равномерно, делая попеременно два вдоха и два выдоха. Он пошёл теперь значительно быстрее, но всё равно немного отставал и постоянно натыкался на ветви деревьев, в то время как Андрей, казалось, видел в полной темноте всё, что находилось впереди и под ногами.
— Осторожней! Дальше — крутой спуск! — остановившись и подождав, когда к нему приблизится шедший следом спутник, шепнул ему Андрей.
После спуска они оказались в низине, по которой текла неглубокая, но довольно широкая река. Большое пространство, расстилавшееся по обе стороны реки, было усеяно крупными и мелкими валунами, а кое-где — принесенными водою стволами деревьев, так что можно было предположить, что в пору разлива река становилась очень бурной и занимала всё широкое пространство, заполненное сейчас валунами. Вокруг было светло от света луны и тихо.
Андрей присел на вывороченный с корнем и принесенный откуда-то водой широкий ствол дерева у речной излучины и стал внимательно изучать противоположный обрывистый берег.
— Насобирай немного светлых мелких камешков, — предложил он Арею.
Кое-где местами здесь действительно попадались мелкие белые камешки — скорее всего, это был омытый водой кварц, — которые ярко выделялись при свете луны. Они были холодные, но очень быстро отогревались, стоило их подержать в ладонях. Арей насобирал довольно много этих камней в карманы своей ветровки.
Ярко светили звёзды, многие из которых были необычайно крупными. Ночь была тихая, безветренная. Арею показалось, что звёзд было как минимум в два раза больше, чем обычно. На небе, как в планетарии, отчетливо вырисовывались туманности, Млечный Путь…
— Пора, — сказал Андрей, вставая, — Нам — туда, — и он указал на противоположный обрывистый берег, на самый верх его, на котором росли деревья. Край обрыва был выше, чем бугор, с которого они сюда спустились, и уходил вверх почти вертикально, обнажая слоистую структуру образующей его породы.
Они, конечно, не полезли напрямую по обрывистому утёсу, а спустились вниз по течению реки, туда, где был брод, и перешли реку, которая, хотя и была холодной, всё же показалась Арею даже чуточку теплее, чем была в другой горной реке сегодня днём. Затем, выйдя на грунтовую дорогу, они от неё начали подъем на высокий склон. Здесь, с этой стороны, он был пологим и заросшим травой и кустарником. К тому же, между кустами, а затем и между начавшимися выше деревьями, шла узенькая хоженая тропка, которая при окончательном их подъеме продолжилась и пошла неподалёку от края скалистого обрыва. Пройдя по ней немного, они попали на небольшое открытое пространство, на заросшую травой и цветами маленькую полянку.
— Вот и пришли! — сказал Андрей.
Справа внизу была теперь река, сзади — преодолённый ими склон, а с других сторон ровной площадки начинались непроходимые густые заросли. Со стороны, противоположной реке, постепенно начинался подъём вверх, хотя отсюда и не была видна высокая лесистая вершина. А с полянки, благодаря расположенному рядом пространству широкого русла реки, открывалась великолепная панорама звёздного неба.
— Я ухожу, а ты должен остаться тут. Это — испытание для тебя, как для формирующегося лесного человека. Жду тебя в лагере не раньше рассвета, — после этих слов, Андрей скрылся, внезапно и бесшумно. По всей видимости, он пошёл назад, в лагерь, по какому-то другому пути: Арей, подойдя к краю обрыва, глянул вниз и увидел, что оказался как раз напротив поваленного дерева, лежащего на другом берегу; но, смотря во все глаза, так и не увидел внизу Андрея, переходящего эту реку.
Немного подумав об Андрее, о том, каким же путём он вернётся в лагерь, Арей немного посидел без всяких мыслей, созерцая ночное небо. Было довольно прохладно, особенно, если сидеть на одном месте, а к утру будет, вероятно, совсем холодно. Хорошо, хоть лицо обвевал ветер с реки, и комаров не было. «А вдруг, я просто промаюсь здесь и продрожу всю ночь, без сна к тому же, и без толку? — подумал Арей, — Да и что за опыт я должен получить в результате этого эксперимента? Может, зря это всё? Что здесь может случиться необычного?»
Внизу раздались какие-то странные звуки, будто кто-то невидимый босиком шёл по воде — плюх-плюх, плюх-плюх. Но — никого не было видно. Арею на минуту стало жутко. Засосало где-то под ложечкой. Он отсел подальше от тропинки, продвинувшись вглубь лесной поляны так, чтобы перестало быть видно реку. И будто ветер пробежал по листьям, как сумрачный дирижёр лесного концерта — и до Арея донеслись тысячи шорохов и звуков ночного леса. Внизу, у реки, снова что-то зашлёпало. Казалось, за деревьями вокруг поляны притаилось нечто, и её пространство стало темнеть и сжиматься. Крикнуть бы, что есть мочи, да крик застрял в глотке. Будто бы и воздух вокруг Арея сгустился и стал превращаться во что-то непонятное, страшное, зловещее…