— Ура! Да здравствует круглогодичное объединение на Поляне! — провозгласил Михаил, — Я — остаюсь! И нас, со временем, будет много! Ура — во имя общей работы!
— Тут Диана недавно, в прошлом году, приняла информацию, что здесь будет большой духовный центр. Всё, как полагается: красивые здания, библиотека. Зал для медитаций, конференций. Храм, конечно. Не прямо сейчас всё это будет, понятное дело. Но уже начали идти сильные, преобразующие энергии. Местные скоро перестанут выдерживать их и начнут потихоньку уезжать. А прибывать, поселяться здесь начнут совсем другие люди. Только, я думаю, что среди нас будут вести отбор, и не все мы сюда попадём, — сказала матушка Мария, — надо работать над собой, устремляться к совершенству!
— Возлюбленные мои! — закричал Мишка, — Ура! Давайте, я вас всех обниму!
В то время, когда большинство эзотериков уже ужинало, накладывая в тарелки ещё остававшийся на дне кастрюли суп и только что сваренную кашу, со стороны дороги, идущей по краю Поляны, показался новый человек, громко со всеми поздоровавшийся. Он казался весьма странным здесь, в этом месте. На вид его возраст определить было довольно трудно, предположительно, он выглядел старше своих лет, был сильно худ, слегка как-то скрючен — как человек, в детстве перенесший в лёгкой форме ДЦП. Его крупные карие глаза с острым, пронзительным и настороженным взглядом придавали ему вид очень умного человека, и первое впечатление только усиливали тонкий и чуть заостренный нос, тёмные, довольно длинные и курчавые, волосы и тонкие, сложенные в ехидную улыбку, губы. Вдобавок, чем-то неуловимым, быть может, походкой, — а передвигался он осторожно, вкрадчиво, и немного боком, — этот человек напоминал угрюмого паука. Оделся незнакомец вовсе не по-походному: на нём был тёмно-коричневый костюм, голубая рубашка с галстуком и жмущие узкие туфли, одетые прямо на босу ногу. В руках, будто специально для завершения образа, он держал довольно объемный коричневый портфель, а опирался на тонкую тросточку.
Подойдя поближе, он выждал паузу, пока все не замолчали и не обратились взорами на него, а затем спросил, кто здесь будет Сан Саныч, с которым он не так давно связывался по интернет — переписке.
— Сан Саныч отправился с Петром Семёновичем по грибы, — ответила осведомленная в этом вопросе тётя Роза.
— Да вы не стесняйтесь, присаживайтесь! — предложила интеллигентная тихая женщина Нина, высокая, с короткой стрижкой и туманными голубыми глазами.
Тётя Роза, сидевшая на лавочке за столом с краю, слегка подвинулась, поправляя халат и освобождая новому здесь человеку место.
— Рассказывайте, кто вы, откуда, — предложила она, когда вновь пришедший присел, но не рядом, а почти напротив неё, с трудом протиснувшись на лавочке между Зоей и Ниной. Последняя почему-то сразу же вскочила и пересела подальше, будто испугавшись.
— Я контактёр. Из Краснодара. Меня зовут Ерофей, — отрекомендовался тот.
Кто-то налил Ерофею супа и подал несколько кусочков хлеба.
— Устали, наверное, с дороги? — спросила бабушка Валентина.
— Да, устал. Пришлось пешком добираться. Спасибо местным — подвезли на грузовике, — угрюмо ответил Ерофей, — А вы хотите узнать, кем вы были в прошлой жизни? — внезапно обратился он к тёте Розе.
— Да-а, — удивленно протянула та, от неожиданности поведя руками в разные стороны.
— Ну, подойдите поближе, дайте мне руку! Мы с вами где-то встречались в прошлых жизнях, — и Ерофей вцепился глазами в тетю Розу и судорожно схватил, когда она приблизилась к нему, протянутую ею руку.
— Вы были в Китае, в Харбине… моей женой, а я — богатым китайским торговцем. До замужества вы были гейшей и танцевали для русских в кабаке…
Неожиданно он вскочил, довольно резко, протянул руки к небу, из одной из них не выпуская трость, и возопил театрально:
— Я был очень нехорошим человеком тогда, в Китае! Я обворовывал простой честный народ! И цепь моих злодеяний уходит далеко, в ещё более ранние жизни! Всё это началось потому, что в давние-давние времена, в Атлантиде, я был адептом зла и хранил ключи всех тайн…
Все слушали, открыв рты, как завороженные, удивительные истории этого невысокого, надолго приковавшего к себе общее внимание, худого человека с пронзительным леденящим гипнотическим взором, с глазами, которые, казалось, горели сейчас внутренним зеленым светом.
А потом странный человек в коричневом костюме, с тросточкой и портфелем, дождавшись Сан Саныча, с которым был знаком только по переписке в Интернете, и перемолвившись с ним парой слов, двинулся в одиночку по тёмной уже дороге, и стук его трости далеко раздавался в притихшем и замершем лесе. Дважды он, наскоро разувшись, переходил вброд неглубокие речушки, ощупывая дно перед собою своей тростью.
Затем нужная ему тропка вилась вдоль берега и заворачивала вправо, где ещё от реки стал виден небольшой палаточный лагерь. Показался также костер, стол с навесом и люди, сидевшие и вокруг костра, и за столом. К столу вела ступенчатая дорожка, идущая вверх от реки.
— Здравствуйте! К вам можно присоединиться? — спросил Ерофей, поднимаясь вверх по дорожке, которую кто-то не поленился обложить гладкими камнями, — Я — контактёр из Краснодара. А кто из вас Людмила?
— Проходите, проходите! — послышался голос со стороны костра, и навстречу ему вышла девушка в чёрной майке и джинсах. Черты её лица было не разглядеть сейчас, в темноте, но голос же у неё был по-детски звонким, — Меня зовут Марина. А Людмила сейчас занята, но скоро освободится. Налить вам пока чая с травами? Ах, какие они душистые! Мята, собранная ночью, пахнет особенно сильно!
— Вы — наверное, с большой Поляны? — спросила другая женщина, сидевшая у костра, полная блондинка с выразительными печальными глазами.
— Да. Я там был. Только что, — ответил Ерофей.
— А мы — немного отшельники, — сказала блондинка, — В основном, индивидуальной работой занимаемся. И с дольменами работаем. Людмила — наш духовный руководитель. А меня Тамарой зовут.
За столом, куда прошёл Ерофей, спиной к костру сидела в позе лотоса, на небольшой подушечке, худая женщина с короткой стрижкой. Она, углубившись в себя, молчала. По-видимому, находясь в трансе или медитации.
Марина оторвала лист мяты и стала жевать. Ерофей осмотрелся. Здесь очень густо пахло травами, мёдом, костром и ещё чем-то неуловимым. Под крышей сушились грибы и травы. Всё это было нарочито выставленным, развешенным в особом порядке, и к каждому пучку с травами была прикреплена довольно большая табличка, такая, что написанное на ней название растения можно было прочитать даже сейчас, в полутьме, при вспышках костра. На одном из столбов, поддерживающих навес, висел огромный лист ватмана, на котором значилось:
««Детка», великое и мудрое завещание нашего Учителя, Порфирия Корнеевича Иванова».
На другом столбе, на листке бумаги в клетку была нарисована большая зелёная ёлка, похожая на такую, какую рисуют дети в школе на Новый год, под которой крупным шрифтом было выведено: «Звенящие кедры России». Ерофей осторожно присел за стол, с краю.
— А к нам тут по утрам поползни прилетают! — щебетала веселая Марина, — Я хочу приручить их брать у меня хлеб из рук.
— Мы тут по Анастасии работаем. Пытаемся достигнуть полного единения с природой, — произнесла Тамара, — Вы читали о ней?
— Да, читал, конечно, — ответил Ерофей, — Только — не все книги. Какие попадались. А как вы по ней работаете?
— А как кто умеет. Как сердце подскажет. Я вот пытаюсь с природой контакт почувствовать, ощутить каждую травинку. На дольмены ходим. С ними у нас Людмила связывается. Это она установила, что дольмены бывают мужские, а бывают женские. А ещё, они являются проводниками на Землю космической энергии.
Ерофей уже понял, что Людмила — это женщина, сидящая за столом в медитации, и теперь пересел, расположившись в точности напротив неё, на пустующее место. И так они и сидели молча друг напротив друга, пока Людмила не приоткрыла глаза.