— А как же классический пьяный треугольник? — усмехнулся Виктор.
— Простите, ребята, просто уже — сил никаких нет, — ответил Витёк и пошел к своей «палатке» — сооружению из веток и прозрачной клеёнки.
Когда он растворился в темноте, Василь, неожиданно схватив бутылку и выпив изрядно прямо из горла, одним прыжком вскочил на лавочку и шепеляво заорал:
— У тебя — спид, и значит мы — умрём!!!
И, соскочив с лавочки, устремился в сторону леса.
— Эй, ты куда! — не понял Виктор.
— Щас вернусь! А вощще — двинем, что ли, на большую Поляну? Посмотрим, что там происходит? — крикнул Василь.
Он вернулся быстро. Только достал из своего рюкзака, закинутого к Витьку, сломанный пионерский горн — и протрубил отбой.
— Странно действует это вино, — пробормотал Василь, ворочая слегка заплетающимся языком и продвигаясь по тропинке в сторону, как он решил, большой Поляны, — От того, что организм уже успел стать «экологически чистым», что ли? Но это же совсем мало: бутылка вина на троих… А ноги — совсем не слушаются. Такого раньше я не испытывал. Но наслышан о действии молодого домашнего вина. Может, оно молодое, а?
— Интересно, куда мы идём? — пробормотал в ответ Виктор, — Не видно ни зги. Но мне кажется, что об этот пень я уже спотыкался.
— Мало ли пней на дороге? А вот, кажется, колея от трактора, её раньше ещё не было. Мы правильно идём! — ответил неунывающий Василь.
Дорога иногда слегка освещалась отдалёнными вспышками молний. Вновь, скорее всего, далеко отсюда, где-то над морем, проходила гроза.
— запел вдруг Василь.
— Скажи, только честно, а чего ты хочешь от жизни? — вдруг спросил его Виктор.
— Ну вот, опять ты со своей философией! Где-то далеко-далеко, на краю галактики, есть цивилизация серебряных струн. Я хочу увидеть её одним глазком, — усмехнулся Василь.
— Я серьёзно… Правда, некоторые на полном серьёзе хотят и видеть, и слышать что-либо этакое… Ну, и увидят. А дальше — что?
— А дальше — будут хвастаться друг перед другом: кто Эль Морию видел, а кто — смесь хорька, барсука и штопора. Обмен, так сказать, опытом.
— Эй, Василь! Здесь поворот! А дальше — грязь! Возможно, лужи! — предупредил Виктор.
И действительно, под ногами зачавкала грязь, а дальше пошла и старая, завонявшаяся лужа.
— Ч-черт! Я в лужу влез! — раздосадовано воскликнул Виктор.
— Хэй-хо! Делай, как я! Оп-паньки! — закричал Василь, и плюхнулся с разбегу в лужу обеими ногами. И его, и Виктора окатило холодными грязными брызгами.
— Ты что? Чокнулся? — обиделся Виктор.
— Да ладно тебе, ты и так уже в лужу наступил! — примирительно похлопал его по спине Василь.
Обходя, все-таки, следующую, огромную лужу, они свернули в сторону от дороги и пошли по траве, влезли на какой-то небольшой пригорок и вновь спустились в низину. Умудрившись сбиться с пути, не найдя продолжение грунтовки, дальше они пошли по низине. Там протекал небольшой ручеёк, и они пошли по его руслу, как по дороге. Чем дальше они шли, тем круче нависали с обеих сторон берега. Шлёпая босиком по ручью, Василь чуть было не упал прямо в воду и ухватился за идущего впереди Виктора.
— Ну, и куда ты нас завёл? — усмехнулся тот. Повернём обратно, что ли? Сдавайся!
— Русские не сдаются! — ответил Василь, — Давай, ещё вперёд! Там, кажется, берега понижаться начинают.
Левый берег стремительно понижался, но оказался покрытым совершенно непролазным лесом. Но, наконец, после последующего снова высокого обрыва, они увидели ровную площадку, освещённую выглянувшей в проём между тучами луной, и на эту площадку, цепляясь за кусты и деревья, можно было подняться по не слишком крутому подъёму. Когда они выбрались наверх, Виктор воскликнул:
— Василь! Смотри! Я знаю это место, мне про него рассказывали! Это — так называемый грязевой источник с синей глиной! Здесь, неподалеку, должна быть ещё и рукотворная «Скала» — нагромождение камней.
Действительно, это было то самое место. Скала мрачно вырисовывалась на фоне мрачного неба, освещаемая луной и отсветом далёких молний. Большая плотная грязевая лужа, к которой они поднялись, бурно пузырилась неподалёку от края: в этом месте грязь выходила из-под земли. Воздух возле грязевого источника был какой-то тяжелый, быть может, вследствие выходящих из-под земли вместе с грязью газов.
— Эй, Василь! Иди сюда! Нам теперь терять всё равно нечего! — позвал Виктор, который первый приблизился к луже и стоял на краю источника. Он похлопал по поверхности лужи своей голой пяткой.
— Ого, какая плотная!
Грязь была очень густая и смачно чавкала. Виктор зашёл прямо в неё и улегся в лужу, хлопая, лёжа, руками по гладкой грязевой поверхности.
— Ты знаешь, Василь, здорово! Как на воздушной подушке! Грязь — плотная, и сильно выталкивает!
Когда он вылез, Василь от его вида пришёл в полный восторг:
— Здорово выглядишь! Намажь глиной ещё и лицо! Никто не узнает! Вылитый инопланетянин!
Виктор намазал и лицо, аккуратно зачерпнув ещё немного грязи. Василь же следом плюхнулся в только что освободившуюся лужу и воскликнул:
— Кайф!
— Ах, ч-чёрт, — выругался Виктор и достал из кармана штанов пачку размокших сигарет и коробку спичек.
А Василь продолжал барахтаться в луже с большим удовольствием.
— Я — одна большая жаба! — проорал он. Затем тоже намазал и лицо и вылез. Подобрал свой старый пионерский горн, отброшенный в сторону перед погружением, и сыграл «подъем».
— Василь, ты сейчас не на человека похож, а чёрти на что. Встретишь ночью на тропинке… Бр-р. В штаны наложишь.
— Спасибо. Ты — тоже красавчик, — Василь прошлёпал под деревья, — После Скалы здесь тупик, значит, нам — в другую сторону! Там какая-никакая тропа есть! Я снова по ручью не хочу идти.
— Да, лучше — по тропе. Сюда же за глиной с Поляны по тропе ходят, значит, на торную дорогу выйдем, — Виктор направился вслед за Василем.
— Эх, сходить, что ли, на большую Поляну — там наверняка большой тусняк. Магнит какой-нибудь. И девочки есть. Попугать их немного. Сказать: мы — инопланетяне! Давайте устанавливать контакт!
— Ты — Дарт Вейдер с планеты Вулкан, словом? Всё бы тебе, Василь, с девочками контакты устанавливать! — хмыкнул Виктор, — Нет, в таком виде шлёпать аж туда не хочу, да и поздно теперь уже, заблудились мы порядком. Пока мы туда допрёмся, наверняка там все уже спать будут.
— Просто люблю, когда у людей смещается точка сборки и слегка приподнимается крыша. Именно слегка, конечно!
— И часто ты её кому-нибудь смещал? — спросил Виктор.
— Даже не знаю. Вряд ли это я. Хорошая крыша летает сама. Но ко мне часто приходят разные люди и рассказывают о разных нестандартных вещах. Потом, правда, переходят на то, что начинают плакаться в жилетку и душу изливать. Везёт мне на такие вещи. Здоровенные лбы, а плачут, трясутся… Надоело быть жёстким оператором.
— А это — как?
— Гибкий оператор — это когда другой человек сидит в дерьме по самые уши, а ты вокруг изгибаешься, советы подаёшь, руку помощи протягиваешь… Зазеваешься, а он — хвать! И вот уже вы оба в дерьме, а потом вместе вылезаете. А жёсткий оператор — это когда ты ходишь вокруг, и изводишь, и дразнишь его до тех пор, пока он сам не вылезает, чтобы тебе морду набить. А потом вы вместе с ним пьёте водку.
— А девчата на плечи тебе не кидаются?
— Бывает. Иду я недавно по городу, а навстречу знакомая девчонка с парнем. Она друга своего бросила, и ко мне: Вася, мол, дорогой, здравствуй! Давно не виделись. Чмок-чмок в обе щеки. Я обалдел.
— А ты, видать, парень не промах… А они очень сильно расстраиваются, когда ты их бросаешь? — цинично спросил Виктор.
— Когда как, — признался Василь, — Иногда — с истерикой, битьем посуды и криками в туалете.
— Ну, это ты, парень, далеко зашёл. Выкидываешь людей в своеобразный наркотический план, а потом у них ломка начинается. Но это — не смещение точки сборки, конечно. Это — самый настоящий шантаж. Они только раскрылись, а их — хвать, и держат. Главное, при этом свободной энергии много высвобождается. И помнят тебя долго. Считают самым необычным эпизодом своей жизни… Да? — спросил Виктор.