— Кто — держат?
— Да лучше этого, пожалуй, и не знать…
— Ты что? Решил, что информацию считываешь? Небось, сам такое практиковал, — отрезал Василь.
— И это было… По молодости. Пока не понял — скоро зарвусь. И ходу назад не будет. По балконам к девчатам лазил, водку распивал и о всяких тараканах в голове рассказывал. Оно хорошо идёт — под водку-то. Система защиты у людей не срабатывает. Устанавливается одно большое общее пьяное поле, — грубо заметил Виктор.
— Можно подумать, что сейчас ты не пьешь. Завязал. Вон, как сегодня ужрался, — засмеялся Василь, хотя ему стало совсем не весело.
— А ты в этом уверен? — вдруг резко, чётко и бесстрастно спросил Виктор. И посмотрел на Василя. Василю стало неуютно. В свете луны на него смотрел совершенно трезвый и совершенно мрачный человек.
— Я за долгие годы работы научился филонить от пьянства. Страна у нас такая, что ты нигде не будешь свой, если не пьёшь. Прежде всего — на работе. А «не свой» на работе долго не продержится, выживут. У меня своя разработанная методика, как не пить, но казаться пьющим со всеми, а потом — пьяным. Это очень просто. Легко убедить пьющего человека, что ты с ним тоже пьешь. Главное, за нужные верёвочки вовремя дёргать, беседу какую-нибудь серьёзную начать. Да свои полные рюмки на его пустые вовремя менять, когда уже «хорошо пошло». А потом вдышаться в чужое состояние, усилить его и сформировать у всех своих собутыльников нужный тебе образ, нужную картинку. При этом необходим сильный контроль и полная незамутненная трезвость. А как у тебя с контролем?
— Ну, я с людьми взаправду пью. Но иногда совершенно не пьянею. Это всё перерабатывается в разговор. И в энергию. Если чувствую, что слишком много выпил, то я пассы делаю. По Кастанеде. Помогает. Сразу наступает трезвость. Хотя, иногда при этом наизнанку выворачивает. Я для себя давно уже выбрал практику. Решил, что невозможно развивать одновременно и дух, и тело. Я не аскет. И не философ. А на развитие сразу и того, и другого — жизни не хватит. Многие пробовали и ломались. Поскольку с телом у меня выходит лучше, энергии всегда дуром было, то я решил развить хотя бы тело. Тем более, что этот путь, в общем-то, бесконечен: вплоть до магических путешествий развиться можно. В общем, то, что я выбрал — это пассы и йога…
— Нет, ты выбрал зубы и клыки, — перебил Виктор.
— Почему? Ни чёрной магией, ни вредительством каким, ни экспериментами над другими людьми я не занимаюсь. Всё, что я хочу — просто выжить! Иначе здесь — сдохнешь. И не такие ломаются.
— Н-да… — пробурчал Виктор, — Ты бы ещё в качалку пошёл, мускулы наращивать. Думаешь, пассы — это насилие над телом? Физкультура? Пассы, семинары, водка и девочки! Ну ты и фрукт!
— А хоть бы и так, кто ты такой, чтобы мне морали читать? — взъярился Василь, — И что ты можешь предложить взамен? Алкоголь — форточка для души… Ты что, думаешь, люди от счастья пьют, или — для балдежа? Пьют, когда душа горит, для перехода в иное состояние: хоть чуть-чуть, хоть на время. Проблемой обычно бывает не водка, водкой её заливают. А если ты человеку помочь хочешь — приходится с ним пить горькую.
— Просто, при этом не ты управляешь событиями, а они — тобой, — упрямо сказал Виктор, — в зависимости от того, кто припрется и с каким напитком, ты будешь с тем говорить, то пить и… с той спать. Кроме того, идиотский вопрос: что развивать, дух или тело? Тут ты попался. Я с этим вопросом уже встречался, только в тот раз — с точки зрения «духовника». И я в тот раз суть дела преподнес так: что лучше, если вам принесут бутылку без вина — или вино без бутылки? Тот выбрал пролитое вино… А ты — пустую тару! Только дело в том, что её кто угодно и чем угодно заполнить сможет. Дерьмом, к примеру, тоже.
В это время они, идя по тропке вдоль ручья, вышли на развилку дорог и свернули направо, услышав с той стороны шум реки.
Василь, немного пришибленный разговором с Виктором, вскоре первым вышел из леса и увидел впереди, на открытом, освещенном луной месте, реку. Он сразу воспрянул духом и начал продвигаться по широкой, шедшей по краю леса дороге, сворачивающей к реке, ловкими быстрыми прыжками, словно дикий кот.
— Здесь, скорее всего, будет брод, тут дорога к реке подходит, а ты сворачивай потом на тропку, что идет вдоль берега. Дальше река должна стать глубже, давай, найдем хороший подход! — посоветовал вслед ему Виктор.
Некоторое время спустя они дошли до небольшого открытого пространства на берегу. Василь, проломившись через негустой кустарник, первым ступил на небольшую полянку. В воде послышались какие-то бурные шлепки. Затем кто-то громко вскрикнул.
— Ой! Русалки! — заорал Василь. На той стороне реки раздался женский визг, а потом — смех.
— Можно с вами познакомиться? — крикнул Василь.
Вслед за ним при свете луны на полянке показался и Виктор, который крикнул:
— Эй! Не бойтесь! Мы не лешие и не инопланетяне, мы просто синей глиной намазались!
Василю же он сказал:
— Намерел ты себе девчат сегодня попугать, вот тема и вывалилась!
Две женщины голышом выскочили из реки на другой берег, и одна из них крикнула:
— Ну, вы нас и перепугали! Приходите к нам в лагерь, расскажете, откуда вы взялись! Идите по нашей стороне реки, по тропинке, и дальше там увидите лагерь. У костра обогреетесь!
Изрядно потрудившись, отмывая свою одежду от слоя глины, а также старательно смывая лечебную грязь с волос, Виктор и Василь, наконец облачившись в холодную и мокрую одежду, решили действительно нанести незнакомкам визит и погреться у чужого костра, а не тащиться по лесу, отбивая дробь зубами от холода.
…На следующее утро Василь с трудом разлепил глаза. Поспать ему удалось часа четыре, не больше. Сквозь филигранные листья липы пробивался тоненькими лучиками слабый солнечный свет. Василь не сразу понял, что находится в положении весьма странном: он лежал как бревно, положенное своими краями на два других бревна, то есть, он находился между двумя противоположными лавочками: концы ног — на одной, а голова — на противоположной. И в таком положении он спал! Сверху чья-то добрая душа накинула на него старую ватную куртку. Василь попытался припомнить события прошлой ночи. Её окончание он помнил смутно.
Выйдя из лагеря анастасиевцев, когда они обсушились там у костра и познакомились с купавшимися ночью в реке Мариной и Тамарой, они двинули назад по отчётливо видной в свете луны грунтовой дороге. Виктор, не доходя немного до лагерного костра, повёл Василя на ближайший дольмен, где должны были ночевать сегодня Николай и дядя Юра.
Вдруг Виктор, шедший впереди по грунтовке, приостановился, пропуская попутчика вперед, и неожиданно и громко проорал ему в левое ухо:
— Василь! Я тебя, наконец, раскусил! Нет, ты не останавливайся, иди, иди! А то вовремя не успеем!
Василь двинулся дальше, повернув голову в сторону Виктора.
— Главная твоя беда, как, впрочем, и многих, — ты не хочешь жить всерьёз. Ты думаешь, что это всё — лишь репетиция, а настоящая жизнь будет где-то не здесь и не сейчас. Ты думаешь, что можно филонить, прикрываясь пивом, водкой, девочками, компьютерными игрушками, расслабухой, работой — и называть это жизнью. Своей жизнью. Духовная работа — отдельно, а жизнь — отдельно. И пусть тебе прокручивают те её серии, которые хотят: мультики — так мультики, рекламу — так рекламу, порнографию — так порнографию. Ты не хочешь сказать миру: стоп! Выключить этот грёбанный телевизор, держа руку на пульте. Дело именно в этом: рука должна быть на пульте! Ты хочешь любить, не любя, работать, не работая… И ещё скажешь, что это всё — не от тебя зависело, и за всё это ты не отвечаешь! Ты — это лишь то белое и пушистое, что сидит глубоко внутри и сюда носа не кажет! Ты можешь сколько угодно времени толковать о планете серебряных струн или даже, ради самоутверждения, пару раз вытащить кого-нибудь из ментального дерьма, ты можешь даже читать книги про Карлоса Кастанеду… И кого ты этим удивишь? Хочешь сказать, что ты сам никогда не бываешь в дерьме, ты ведь такой продвинутый! Сплошной смайл во все зубы и сплошной Карнеги! «Как разбогатеть и завести себе массу друзей!» — и Виктор, выйдя вперёд, прошелся перед Василём, изображая неприличную походку, балансируя задом.