— Чур меня, чур! Не пугай на ночь, дядя Юра! — замахал на него руками Николай.
У костра Николы было уже совсем темно, когда лес неожиданно зашумел, будто бы взволновавшись. Зашелестели, перешёптываясь между собой, листья деревьев. Где-то поблизости страшным голосом прокричала какая-то ночная птица.
— Что, расслабились совсем уже, под чаек и разговоры? А я вот вам скажу, что работать пора, — сказал, медленно вставая с лавочки, Николай, — подождите здесь немного, сначала я схожу на мандалу один.
Он зачем-то захватил с собой небольшую сумку, висевшую около лавочки на гвоздике, и коробку спичек. Освещая фонариком дорогу перед собой, Николай дошёл до мандалы, и, осветив её, зажёг и поставил на каждый большой камень, по кругу, свечи. Затем он вернулся к костру, положил фонарик и сумку на лавочку, и, посмотрев на всех, но не проронив больше ни слова, пошёл обратно, к мандале. Оставшиеся у костра, на сговариваясь, встали и пошли следом за Николаем. Затем все так же молча стали на мандале по кругу. Благодаря свету свечей можно было разглядеть силуэты друг друга. Николай, после довольно долгого молчаливого сосредоточения, поднял вверх, к просвечивающимся сквозь деревья звёздам, руки, и громко запел:
— О-ом!
Его мантру подхватили по кругу: Сергей, дядя Юра, Наталья…
И — снова тишина.
— О-ом! — снова и снова пошло по кругу. Одновременно по кругу стали закручиваться энергии — будто сами собою. Очень легко.
И, наконец, хлынул Поток. Сильный, как никогда. Вдруг Николай, став, как показалось, выше и стройнее, высокий и прямой, с распростёртыми в стороны руками, стал вбирать этот поток, становясь будто бы сияющим, мерцающим в темноте маленькими капельками голубого света. Наталья стала направлять ему всю получаемую ей энергию, за ней — Сергей и дядя Юра. Почувствовав это, Николай стал собирать и закручивать энергопоток снова вверх. Одновременно, казалось, внутренняя суть Николая стала подниматься над землёй, над мандалой, над всем лесом… Сияние, воспринимаемое интуитивно окружающими, стало почти невыносимым.
И вдруг Николай, будто резко выдохнув, послал захваченный поток мощным залпом, внезапным ударом — вверх. Будто молния пролетела над лесом, будто штормовой ураганный вихрь взвился к звёздам, унося в бездонное небо импульс энергии.
Потом все по кругу стали закручивать остаточную энергию, направляя её по спирали вверх, вверх, всё шире, шире… Николай, по-прежнему прямой и громадный, стоял, вскинув к звёздам голову и руки. А общий поток всё уносился стремглав куда-то в безвоздушное пространство…
Затем и природа, и участвующие в Магните люди будто бы почувствовали опустошение после послания ими в неизвестность потока. И вдруг, когда всё замерло в ожидании, с неба, как долгожданный лёгкий дождик, заструились благодать и спокойствие. Значит, всё было сделано, как надо. Все, повторив действия Николая, теперь стояли, раскинув руки и ощущая лёгкое, воздушное прикосновение этой незримой благодати. И никто не заметил, что все свечи давно потухли и подул, сначала лёгкий, ветер… Который затем усилился, стал холодным, мощным. Как осенью, сверху стали опадать листья. И даже сорвались, непонятно откуда, довольно крупные дождевые капли. Ветер, казалось, образовал вокруг этого места вихрь, воронку. И теперь здесь было полностью, совершенно, до кромешной тьмы межзвёздного пространства — темно. Даже оставленный неподалёку костёр давно погас… Но вот ветер, погуляв немного между деревьев, умчался прочь…
Когда Наталья вышла из того состояния, в котором находилась во время работы, то осознала, что стоит одна, в лесу, а вокруг не видно и не слышно людей. Никого нет рядом, и темнота — хоть глаз выколи. Направляясь, как она подумала, в направлении костра, она наткнулась на дерево, а потом, продолжая блуждать, упала, попав ногой в небольшую ямку. После этого Наталья решила, что некоторое время лучше никуда не двигаться. Но орать «ау» казалось ей унизительным.
— Наташа! Ты где? — услышала она впереди себя, совсем рядом, тихий голос Сергея.
— Я — здесь.
И они, пробираясь в темноте друг к другу, ориентируясь на голос, встретились, наконец, и взялись за руки. Проблуждав немного вместе, по-прежнему полностью без ориентации, они набрели на небольшой пень. Ощупав его, Наталья присела, а Сергей примостился рядом с ней на корточках.
— И что теперь делать? — спросила Наталья, — У меня очень странное состояние: будто координация нарушена, как бывало в детстве после того, как накружишься вокруг собственной оси или на качелях накатаешься. Кажется, будто земля уходит из-под ног, а всё вокруг слегка плывёт и вращается. А ещё — хочется сесть, положить голову себе на колени, и немного поспать. Прямо здесь.
— Давай, посидим пока здесь немного. А дальше — видно будет, — предложил Сергей.
— Я сейчас, на мандале, думала об Андрее. Тревожно стало: как он там, на большой Поляне, а почему — не знаю.
— Я тоже думал о нём.
Они помолчали немного, взявшись за руки.
— Смотри! — сказал Сергей. Вдалеке показалась маленькая красная точка: кто-то пытался разжечь костер, — Пойдем?
Когда они, идя на огонь, подошли к скамейкам, костёр, прежде совсем потухший от ветра, пылал вовсю. Трещали подложенные в него дядей Юрой поленья.
— Садитесь, дать, — предложил тот по-хозяйски, — Чайку попейте со мной вместе. А помолчав немного, добавил:
— Потом — сразу спать идите. Я с фонариком провожу вас до палатки, если хотите. Чтоб не заблудились. Сил, дать, много ушло. Но к утру — как новенькие будете, и даже, дать, лучше. А чаёк не игнорируйте, пейте: он не простой, а восстановительный!
— А Николай где? — спросил Сергей, — Фонарик его здесь…
— Дать, на лагуну побрёл. Он здешние места хорошо знает, дойдёт и без фонарика. Да и по грунтовке пошёл, а не по лесу. А там посветлее будет. Не заблудится — не маленький.
Глава 28. Повальный исход
Раннее-раннее утро. Бодрящая прохлада, легкий туман стелется над землёю. Прямо из скалы бьёт чистая, ключевая вода. Как слеза камня. Андрей негромко поёт восточную мантру, обливаясь водой у родника и умывая лицо. Сзади, со стороны тропы, вдруг забренчала гитара, пытающаяся уловить ритм мантры, и вскоре здесь показалась длинная, долговязая фигура. Это был Гера. Андрей полуобернулся, продолжая обливаться. Бренчание прекратилось. Гера приблизился к роднику и сказал:
— Я т-тебя вчера искал… После Магнита. Но — как отключило. Будто — нет нигде. Обрыв связи. И в то же время, отчетливо ощущаю: будто с-сражение какое где идёт. На другом плане бытия.
Андрей не реагировал. Будто и не услышал ничего вовсе. Потом он отошёл от родника и пошёл по направлению к лагерю Дианы. Следом за ним потрусил и Гера, навязчивый, как банный лист.
— Ч-что, первый тайм мы уже отыграли? — спросил он в упор спину Андрея, ни на шаг от него не отставая.
— Похоже на то, — не оборачиваясь, ответил ему Андрей грустно, — Многие «учителя» сегодня уедут. Им все «каналы» поотрубало. Пока ещё останутся Диана и некоторые одиночки. И основная их часть отправится в гости к Николаю: есть тут один такой человек, он подальше в лес забрался и стоит там с палаткой. Там есть и ещё люди, которые с ним вместе работают. Да и я сам сегодня туда отправлюсь, навещу его.
— Так что, победа? — наседал Гера.
— Пиррова победа. Вернее, ничья: полный ноль-ноль. Если дошло дело до драки — побед не бывает. А поле битвы скоро опустеет. И будет долгий штиль. Застой. И не только здесь — но во всём и везде. А Поляна… Станет просто… поляной. Пастбищем. ОНИ не проникнут в область духа и не смогут и там диктовать свои условия и расценки. И не смогут духовность полностью изничтожить. Но всех нас — и ещё сильнее, чем сейчас — сдавят тиски материальности. Нас всех постараются просто истребить физически.
Андрей, мрачно замолчав, не проронил больше на эту тему ни слова, вдруг присев на одинокий валун и мрачно уставившись вдаль.