После чая Андрей решил сразу двинуться вместе с Сергеем в посёлок за хлебом, сперва распорядившись, чтобы Наталья была на подхвате у Дианы, для помощи по хозяйству. И они с Сергеем тут же ушли. Было пасмурно, сыро; не было ни ветерка. Погода явно менялась. Наталья даже не сразу сняла свитер, одетый на ночь. Стало совсем прохладно. Александр Евгеньевич пошёл с ведром и пластиковыми бутылками на родник за водой, Виктория — играть с детьми. Бабушка Валентина, как оказалось, ещё с утра ушла вместе с Володей, чтобы он показал ей по дороге другую, более холодную и чистую, речку. К обеду она собиралась вернуться обратно, не продолжая путь вместе с Володей до стоянки Николая.
Диана и бледная, хромающая Тая молча чистили картошку.
— Ну что, присоединяйся! — мрачно предложила Тая Наталье.
Наталья взяла лежащий среди посуды ножик и принялась тоже чистить картошку. Диана, во время совместной чистки картошки, всё время буравила её взглядом, будто пытаясь приподнять черепушку и ознакомиться с содержимым.
Потом принялись чистить морковь и лук.
— Наталья, у вас рис есть? Или — другие какие крупы? — строго спросила Диана, — Если есть — неси!
Наталья смутилась.
— Да… мы всё — там, у другого костра, что у нас было, оставили, — ответила она.
— Разве можно быть такой непрактичной! А что вы сегодня есть собирались, о чём думали? — упрекнула её Диана.
Молчаливая Тая смотрела строго.
Наконец, всё было почищено, котелок с супом повешен над огнем вариться. И Наталья, будучи свободной от кухонных забот — а главное, от надзора Дианы, взяв пластиковую бутылку для воды, пошла к роднику. На самом деле ей хотелось куда-нибудь сбежать. И поскорей. Здесь, в чужом лагере, в отсутствие Андрея, ей не было уютно. Наталья решила, что от родника с серебряной водой пойдет, минуя лагерь, на Поляну. К камню.
Андрей и Сергей вновь шагали по уже знакомой и не раз хоженой проселочной пыльной дороге. И снова к заборам жались испуганные куры, а под навесом автобусной остановки стояла чёрная грустная корова и жевала выброшенный кем-то грязный кочан капусты. Местный рейсовый автобус, обычно разворачивающийся здесь и следующий затем к железнодорожной станции, только что приехал, и в него шумно садилась толпа школьников с рюкзаками. Они возвращались домой из большого похода. Но последняя фигура была до странности знакомой. Следом за школьниками в плотно забитый автобус протиснулся Семён. Он по-прежнему был налегке, при нём абсолютно не было никаких вещей.
— Временной снайпер уезжает, — тихо сказал Андрей, — Я его ещё тогда, когда мы со звёздами работали, заподозрил.
Сергей поправил на голове ставший неразлучным с ним стетсон.
— Он правда изменился. Спасибо, что помог мне его обезоружить, — добавил Андрей.
— Не думаю, что в этом есть хоть доля моей заслуги, — ответил ему Сергей.
После магазина, повернув обратно, Андрей стал серьёзен и даже мрачен. Облака к тому времени уже закрыли всё небо, будто обложив его слоем плотной серой ваты. Изредка в пыль дороги срывались редкие капли дождя.
— Нам с тобой предстоит ещё одна, самая главная, работа. Сейчас. Вот и хлеб в тему, он нам пригодится. Нам с тобой надо сейчас, как можно скорей, на поляну. Давай, ускоримся немного, — скомандовал Андрей.
На поляне, сейчас ставшей неприютной, пустой и холодной, они сразу пошли к камню — в самый её центр. С другого конца поляны к ним, сюда же, как раз в это время, приближалась одинокая фигура. Это была Наталья. Увидев её, Андрей обрадовался. Все трое, встретившись, обнялись и подошли вместе к камню. Потом Андрей вынул из холщовой сумки и положил на камень буханку свежего хлеба.
— Мне предстоит самая важная, самая главная работа, ради которой, в общем-то, я и оказался здесь, на Поляне. Ситуация действительно вышла из-под контроля. Я всё-таки надеялся на лучшее, но… Грустное это дело. Но — необходимое. И хорошо, что я буду сейчас не один. Так будет лучше, — сказал Андрей.
— Но мы же ничего не умеем! — засомневалась Наталья.
— Это — не важно. Главное — будьте рядом и участвуйте.
И они втроём стали вокруг камня. В это время дождь усилился. Он был холодный, моросящий. Совсем как осенью.
— Отче наш, иже еси на небесех!
Да святится имя твоё! — начал Андрей напевно.
И Наталья нутром почувствовала, что сейчас участвует не просто в чистке пространства, хотя и это — тоже, наверное, происходило… Но участвует в закрытии, завершении чего-то важного. Когда-то это что-то родилось и передавалось от человека к человеку, от группы к группе. Почему-то вырвалось здесь, на Поляне, наружу — и проросло в виде мощного потока света, вышедшего после из-под контроля и действующего стихийно, непредсказуемо и опасно. Как заповедный цветок, приснившийся во сне Наталье, и сорванный ею. Созданный для духовных устремлений, поток постоянно трепали и использовали для своих материальных интересов и удовлетворения амбиций и лидеры всяческих групп, и различные эзотерики-одиночки, и толпы желающих получить каналы… Да, это был уже не тот, первоначальный, поток. Много чего вложили сюда самые разные силы. И события и последствия его действия были непредсказуемы и неконтролируемы. В чём Андрей недавно уже убедился. Да, они закрывали… Что? Канал? Поток? Или даже — сеть каналов и потоков, связанных между собою, родившихся друг от друга, связанную между собою таинственной нитью причинно-следственных связей. И Андрей действительно имел на это закрытие указания, права и полномочия. Он стоял у истоков возникновения этой нити, этой сети, и он имел право закрыть поток здесь и сейчас. В этом не было никаких сомнений. И он делал это, со слезами на глазах. И, в отличие от своих помощников, полностью сознавая всё происходящее и даже все его последствия. Сознавал он и то, что сейчас происходило на других уровнях сознания и в других планах бытия. И он полностью закрывал что-то, связующее сейчас между собою эти различные миры. Он был послан сюда для этого — и он это исполнит…
Андрей читал затем молитвы, канонические и не канонические, и перемежал это чтение своими словами и языками иных наречий. Он плёл сложную вязь санскрита, певуче произносил молитвы на латыни, раскатисто читал заклинания на древнегреческом, на иврите, на иных древних языках… Но ничего из сказанного не запомнили Сергей и Наталья, и не знали они, сколько времени провели они у этого камня: много или мало. Лил и лил дождь, но казалось, что он был благостный, и напитывалась им природа, и напитывалась им Поляна.